– Мне? – Он мгновенно вскочил с дивана.

– Нет, – ответила Мирослава и выскользнула из комнаты.

– Подожди! Ты куда?! – закричал Шура и бросился следом за ней.

Когда он влетел на кухню, Мирослава уже вручала пакет Морису:

– Это тебе!

– От кого?

– От Лёвы.

– Что там?

– Он мне не сказал. Открой и узнаешь.

Морис полез в пакет и достал оттуда коробку красиво оформленных пирожных и пакетик, доверху заполненный всякими шоколадными конфетами и красиво обвязанный пёстрой блестящей ленточкой.

Шура, изловчившись, выхватил упаковку пирожных, но Мирослава была настороже и тотчас изъяла добычу из его рук. Он обиженно нахмурился, забрался на диван с ногами и сказал, что он в знак протеста отказывается от ужина.

– Нам больше достанется, – успокоила его Мирослава.

Но как только на столе появилось тушёное мясо с разварной картошкой, посыпанной укропом, свежий салат из овощей и ломтики ноздрястого хлеба, Шура не выдержал и первым оказался за столом. Никто не стал напоминать ему об объявленном протесте. Ужин прошёл мирно и почти без слов.

Пирожные Морис открыл, выложил на блюдо и подал к чаю. Шура ухватил сразу два. Одно откусил, а с другого постарался не сводить глаз. Но пирожное было настолько вкусным и буквально таяло во рту, что он непроизвольно прикрыл глаза от удовольствия.

Мирослава быстро потянулась, намереваясь изъять тарелку со вторым пирожным, но Морис улыбнулся и покачал головой. Волгина убрала руку. Так что когда Шура открыл глаза и с беспокойством взглянул на тарелку, то убедился, что лакомство никто не тронул. Он облегчённо вздохнул. У него это получилось так искренне, что Мирослава невольно фыркнула.

После чаепития она рассказала о своём посещении компьютерщика и его обещании познакомить её с человеком, который может помочь выйти на людей, владеющих интересующей информацией.

– Я вот одного не пойму, – сказал Шура. – Чего ты прицепилась к этой Аполлинарии? Допустим, страдает она этим самым нарциссизмом, ну и что это нам даёт? Не думаешь же ты, что это Павлова заставила Дарского застрелиться, чтобы денежки достались племяннице, а через неё и ей?

Мирослава молчала, задумчиво покачивая в руках чашку с чаем.

– Ты что, предполагаешь, что это Аполлинария писала Артуру Владимировичу гадости?

– Нет, я так не думаю, – отозвалась наконец Мирослава.