– Нет. С чего бы?

Он провел пальцем по ее щеке.

– А на вид как будто злишься.

– Я злюсь, но не на тебя. Злюсь оттого, что тебе пришлось через это пройти. Я приезжаю домой и вижу, как ты отбиваешься от какого-то незнакомого придурка. Вот, приложи лед, я покормлю собаку.

Дарби насыпала корм в миску и открыла кухонные двери, чтобы пес мог выйти, если захочется.

– Ты запретил вызывать полицию, потому что не хотел, чтобы этого парня… Как его там – Джед? Чтобы его посадили. Даже не вырубил его сразу, а позволил намять себе бока. Ты сдерживался, пока он не начал говорить про меня гадости.

– Все верно.

Дарби резко повернулась.

– Зейн, ты ни в чем не виноват!

– Милая моя, я знаю. И вообще сомневаюсь, что Джед сильно тоскует по Клинту – но брат есть брат. Он пришел сюда без оружия. Видимо, хотел выбить из меня признание. Надеюсь, удалось вдолбить ему в голову, что я никого не убивал.

– Если такое случится снова, не тяни.

– Постараюсь. – Зейн на пробу подвигал челюстью. – Особенно если утром мне надо будет ехать в суд.

Дарби злилась и на себя – за то, что восхищается тем, как стойко держался Зейн. Она отжала мокрое полотенце в миску.

– Давай-ка посмотрим, что у тебя с лицом.

Зейн мысленно отметил, какие ловкие у нее пальцы – нежные, но уверенные. Еще она не бледнела и не хлопалась в обморок, когда вода в миске окрасилась красным.

Пока Дарби протирала ему лицо, он ловил ее взгляд и любовался ясными синими глазами. От нее пахло землей и незнакомыми цветами.

– Кажется, у меня сорвало фильтр, – начал он, – когда я принялся говорить про «остаток дней», «создать семью» и все такое.

– М-м-м… Сейчас будет больно, – предупредила Дарби, беря антисептик.

Зейн разразился потоком ругани, пока она промакивала мокрым бинтом многочисленные порезы и ссадины.

– Почему лечить больнее, чем драться?