В торце соседнего дома, где находилась помойка, в живописных позах дремали бездомные псы, а в контейнере с отбросами рылся нищий. На нем были грязная, засаленная размахайка, какие-то обмотки на ногах и старая войлочная шапка-монголка, то и дело сползающая на глаза. Дмитрий прекрасно знал его – это был один из лучших боевиков харбинского подполья Малыш Ван. Или просто Ван. С первого дня, как только удалось разыскать дом, где квартировал Люшков, он по собственному почину занял этот пост. От помойки исходили отвратительные запахи гниющих пищевых отходов и прочей дряни, но Ван стоически переносил неудобства. Возвращаясь домой, он забирался в чан с горячей водой и подолгу оттирался мочалкой, но это не помогало. Зловоние преследовало его и, казалось, будет преследовать вечно, и все же Ван не менял позиции. А она действительно была удобной, отсюда хорошо просматривались все подходы к дому Люшкова, а филеры контрразведки старались держаться от помойки подальше.

Сегодняшний день казался Вану явно неудачным. Во-первых, непонятно, почему объект задержался. Во-вторых, наблюдение затягивалось на неопределенное время. В-третьих, Ван просто замерз. Хоть и светило солнце, но ветер был холодный, и не просто холодный, а пронизывающий насквозь. От этого ветра уже зуб на зуб не попадал, а тут еще эта кошка… Сдохшая тварь смердела так, что приступы тошноты подкатывали один за другим, но надо было держаться.

Превозмогая себя, Ван выковыривал крючковатой палкой объедки и складывал в мешок. Мешок уже был забит под самую завязку, но ни Люшков, ни этот прощелыга ротмистр так и не появлялись. Торчать здесь становилось уже невтерпеж, к тому же эта бабища с яблоками вдруг стала коситься в его сторону. Хорошо хоть ветер переменился и задул со стороны помойки. Баба поморщилась и отодвинулась подальше, а потом и вовсе скрылась из глаз – Ван надеялся, надолго.

Со стороны Деповской улицы послышался отдаленный рокот мотора, и наконец появился знакомый «опель». Машина остановилась у подъезда, и из него вышел изрядно помятый Ясновский. Ежевечерние загулы в ресторанах сказались на его внешности не лучшим образом. Обычно аккуратно одетый, он выглядел как человек, попавший в переделку. Мятые брюки, нечищеные штиблеты… Не надо было напрягать фантазию, чтобы понять, что от него за версту несет перегаром.

С появлением ротмистра расслабившиеся было филеры зашевелились. Мостовую около дома замели сразу два кряжистых мужика-дворника. Вернулась на свой пост и торговка. Ясновский подошел к ней, взял с лотка яблоко и что-то сказал. Она ответила – видимо, докладывала обстановку. Ван напрягся, но в его сторону она не взглянула ни разу.