Цветные карандаши стремительно скользили, очерчивая позиции Квантунской армии. Цветная паутина становилась все гуще. Ли работал без перерывов. Когда в коридоре раздавались чьи-то шаги, он снимал кальку и прятал ее в тайник, оборудованный под крышкой стола. К часу ночи копия была готова. От неимоверного напряжения кружилась голова, перед глазами плясали черные мушки, но оставалось еще выполнить поручение Мацуоки – внести исправления в оригинал. Работа над картой была закончена только к трем часам утра.

Пошатываясь, Ли добрел до стоявшего в углу кресла и рухнул без сил. Глаза закрылись сами. Но сон оказался недолгим. Разбудили его отрывистые команды в коридоре. Четыре… Смена караула… Как? Уже четыре?! Но еще не сделаны таблицы, не менее важные, чем карта!

Ополоснув лицо холодной водой из графина, Ли возвратился к столу.

Пять часов… Шесть… Семь… В восемь сорок пять калька с картой и приложения к ней были надежно запрятаны в потайном кармане, а оригинал положен в сейф.

На сон уже времени не оставалось. В коридоре все чаще слышались голоса, штаб постепенно оживал. Слышно было, как к подъезду одна за одной подъезжали служебные машины.

Случайно увидев свое отражение в зеркале, Ли ужаснулся. На него смотрело землисто-серое, поросшее густой щетиной лицо с глубоко ввалившимися глазами. Считаные минуты, остававшиеся до появления Мацуоки, он потратил на то, чтобы привести себя в порядок.

Полковника он встретил гладко выбритым, в застегнутом на все пуговицы кителе. Мацуока был немногословен, похвалил за работу и, проявив редкое благодушие, разрешил отдохнуть до обеда.

Ли посчитал, что удача сопутствует ему и дальше. Отпущенных Мацуокой шести часов вполне хватало, чтобы найти Ольшевского и передать ему сведения – оставлять их при себе было небезопасно.

Заперев кабинет, Ли сбежал по лестнице вниз. Находиться в штабе было невыносимо. На пристальный взгляд дежурного сердце отозвалось барабанной дробью. Пока тот рассматривал пропуск, казалось, прошла целая вечность.

Наконец все формальности были соблюдены, и Ли вышел на улицу. Улица показалась ему раем, свежий морозный воздух наполнил легкие, ноги сами понесли к конторе, где работал Павел.

Обычно они встречались на набережной или в аптеке Резника, расположенной вблизи вокзала; о явке следовало предупредить заранее, но сегодня был особый случай. Подобный произошел несколько лет назад, когда к нему в руки случайно попали наброски из меморандума Танаки. Риск тогда оправдался, материал высоко оценили в Москве – сам нарком выразил ему благодарность. Конечно, это приятно, но он никогда не работал ради благодарностей, руководствуясь совсем иными целями, среди которых долг был прежде всего.