Но Павел Ольшевский, для которого до недавнего времени Страна Советов представлялась светлой мечтой, все еще наивно полагал, что скоро раскроется страшная ошибка и он выйдет на свободу. Но проходил день за днем, а для него ничего не менялось. Подъем, туалет, завтрак, обед, ужин, отбой, и даже на допросы в ближайшую неделю его не вызывали.

– Ну, нашел, о чем грустить, – посмеивался Хосе, и Павел удивлялся жизнестойкости этого человека.

На последнем допросе Хосе избили так, что он два дня не мог прийти в себя. А все потому, что он не подписал «признательные» на одного из своих товарищей.

Черед Павла пришел на восьмую ночь. Его провели по лабиринту коридоров и поставили лицом к стене у кабинета следователя. Так он простоял часа полтора. Потом последовал толчок конвоира, и Павел едва не перелетел через порог.

За столом сидел Влодзимирский. Он отодвинул в сторону недопитую чашку с чаем, накрыл газетой тарелку с недоеденным бутербродом и испытующим взглядом посмотрел на арестованного. Квадратная челюсть еще продолжала перемалывать хлеб. Сглотнув, Влодзимирский вытер губы и с раздражением спросил:

– Ну что, не надоело еще ваньку валять?

Павел молча уставился в пол.

– Ах так… Не хочешь по-хорошему…

– Я не виноват.

– Все вы не виноваты. Сейчас ты у меня, сволочь, по-другому запоешь! – Влодзимирский сорвался на крик: – Говори, тварь, кто тебя завербовал? Какие задания японско-фашистской клики выполнял? Кто еще работал на них?!

Павел все отрицал, ему не в чем было сознаваться. Влодзимирский, осатанев от его упрямства, схватил со стола линейку и наотмашь хлестанул по шее, а затем снова принялся долбить вопросами. Так продолжалось до утра.

Теперь допросы повторялись каждую ночь. Иногда Влодзимирского подменял другой следователь – Хват. Фамилию свою он оправдывал – под самое утро так отмолотил Павла, что в кабинет пришлось вызывать врача. Павлу сделали укол и поволокли в камеру.

В конце концов Павел утратил чувство реальности. Ему казалось, что жизнь его превратилась в одну сплошную ночь.

«Признайся – и твои мучения закончатся, – пели ему в уши голоса. – Назови имена пособников! Не признаешься – мы вытащим из тебя жилу по жиле».

Кажется, на одном из допросов он пытался вцепиться в горло Влодзимирскому, кажется, плюнул в лицо Хвату – удивительно, как он после этого остался жив. Павел уже мечтал о смерти как об избавлении, но смерть не торопилась за ним… Может быть, просто не успевала справляться со своим «пятилетним планом». Единственное, в чем он был уверен, – ни одной бумаги, подсунутой ему следователями, он так и не подписал.