– Аллан? – растерялся Хайд, увидев на вершине холма своего друга Аллана Лоусона, вышедшего из-за ствола тиса. За спиной у коменданта гарнизона стояли еще двое. Один из них оказался тем самым сержантом-знамёнщиком с сабельным рубцом. Другая темная фигура безучастно взирала вдаль поверх голов.

– Мисс Локвуд! – воскликнул Хайд. – С вами все в порядке, Элспет?

– Она не может ответить тебе в данный момент, – сказал Лоусон. – Она временно не здесь.

– Так это ты? – недоверчиво спросил Хайд. – Ты Декан?

– Помнишь времена, когда я был твоим командиром, Эдвард? Помнишь, что мы делали с людьми, желавшими вернуть свою землю, которую мы у них отобрали? Как они называли меня?

– Они называли тебя Jaanavar, – промолвил Хайд, – что означало «Зверь».

– Точно. И я заслужил это прозвище. То, что я делал… мы делали, было чудовищно. Мы были чудовищами в Индии, а потом вернулись домой, в Шотландию, попивать, как прежде, чай с песочным печеньем. Но истинным чудовищем была идея, которой мы служили. Ты видел, что там творилось, Эдвард. Ты был частью того, что творилось во имя империи.

– Не понимаю, Аллан, – сказал Хайд. – Ты всегда искренне верил в принципы, на которых зиждется империя.

Лоусон кивнул с серьезным видом, затем повернулся к Элспет Локвуд, словно оцепеневшей в трансе, пару мгновений смотрел на ее застывший профиль и перевел взгляд на Хайда:

– Мне открыли всю фальшь того союза, ради которого пожертвовала собой Шотландия, лживость и ложность всего того, что мы отстаивали. Я вижу пропасть между ничтожно малыми атлантическими островами и монстром под названием Британская империя, в которого они превратились. Этот монстр разграбил и растлил четверть мира. Он обкрадывает народы, которые не имеют понятия о богатствах своих земель, и уничтожает тех, кто выражает сомнение в необходимости ему подчиняться. – Лоусон тряхнул головой. – Точно так же монстр обошелся и с нашими предками, с кельтами, только империя, которой он тогда был, называлась по-другому. Но римлянам, по крайней мере, хватило совести попросту перебить нас, а Британская империя купила наши души за побрякушки и обещание делиться награбленным. В Индии я видел имперские принципы в действии, видел, на чем основано ее процветание: начиная покорять какой-то народ, империя заставляет его сотрудничать, участвовать в покорении самого себя. Так было и с нами, с шотландцами. Тогда, в Индии, мне и открылась эта истина.

– Значит, все это, – Хайд махнул окровавленной рукой в сторону висевшего на тисе трупа Маккендлесса, – политическая акция?