– При чем тут Джозеф?

– Сама знаешь. Ты ведь знаешь, что мы сделали – вернее, что я сделала ради тебя, ради нас обеих. Ты помнишь, я не сомневаюсь. Ты до сих пор видишь растерянность на лице нашего брата, когда мы столкнули его с крыши универмага. Он упал на мостовую, чтобы компания Локвудов могла упасть тебе в руки.

– Нет! – отчаянно всхлипнула Элспет, рухнув на колени. – Это неправда! – запротестовала она, но воспоминание уже постепенно проявлялось у нее в голове, обретало четкие очертания: лицо Джозефа, его широко открытые глаза, в которых испуг, смятение и столько неизбывной печали… Он падал на мостовую молча, раскинув руки. – Это сделала ты! Ты сделала, а не я! Ты не я!

– Ты – это я, я – это ты. Мы едины, и вместе с тем разделены. Мы части целого, но неравные – я превосхожу тебя во всем. Это я обладаю всей твоей волей, честолюбием, отвагой и силой. Но что самое главное – только я буду существовать вечно. Ибо я глубоко погрузилась в твое сознание, прошла по бесконечным спиралям нашей памяти и несу теперь в себе воспоминания наших предков, всего нашего народа, с начала времен. Твои сны и амбиции – малая малость. Мои сны – это сны целого народа. И несмотря на все мое величие, могущество и древнюю мудрость, ты была моей тюремщицей, ты держала меня здесь, во тьме. Но теперь мы поменяемся местами. Это место… – Другая Элспет обвела рукой угольно-черное подобие Эдинбурга, – это место станет твоим домом. Ты будешь узницей, я – надзирательницей.

И снова под каменным небосводом, аркой нависшим над ними, эхом заметался пронзительный вопль банши, когда закричала Элспет.

Глава 70

Глава 70

Хайд сразу заметил, как изменилось отношение Лоусона к Элспет, едва она вышла из оцепенения. Теперь уже не было сомнений в том, кто на самом деле носит прозвище Декана Темной гильдии.

– Где доктор Бёрр? – спросил Хайд. – Что вы с ней сделали?

– Скоро она к нам присоединится, – пообещала Элспет. – И мы закончим ритуал.

– А Баллор? Где он?

– Фредерик мертв. Я поцеловала его в уста, пронзила артерию и позволила истечь кровью, потому что он хотел обескровить меня. Фредерик стал слишком жадным. Возомнил, что, если он организует наши церемонии и поставляет материал для шантажа, ему полагается постоянная прибавка к вознаграждению за труды. Да и честолюбие у него проснулось. Он манипулировал Элспет – я имею в виду, другой Элспет, – ибо знал, что мое присутствие в реальном мире ограничено во времени. Но я становилась сильнее, дольше удерживала контроль над телом, вытесняя другую, слабую Элспет в темные бездны нашего общего разума. Она и сейчас там, во тьме, напуганная и потерянная. И я намерена оставить ее там навечно.