– А если вы отдали его в заклад, то я дам десять шиллингов, только скажите куда.

– А вам что за выгода? Зачем вам мужское пальто?

– Я не говорила, что оно мужское, – тут же отозвалась она, и чувство торжества пронзило ее, как электрический ток.

– Да ладно! – нетерпеливо отмахнулась женщина, откинув всякое притворство. – Зачем оно вам?

Эрика понимала: стоит ей только заикнуться про убийство – и они начнут запираться до последнего издыхания и утверждать, что в глаза не видели этого пальто.

Из бесконечных высказываний отца она, слава богу, твердо усвоила, что вора больше всего страшит обвинение в серьезном преступлении. Он готов пойти на что угодно, лишь бы не оказаться замешанным в «мокром деле».

– Оно мне нужно, чтобы вызволить Харта, – нашлась она. – Он должен был проследить, чтобы пальто не оставалось без присмотра в машине. Завтра возвращается его владелец, и, если к тому времени пальто не будет на месте, Харт потеряет работу.

– Кто такой Харт? Брат, что ли, ваш?

– Нет, наш шофер!

– Шофер! – Гарри разразился визгливым, издевательским смехом. – Вишь что придумала! Шофер у нее! Еще скажи, что у тебя два «роллс-ройса» и пять «бентли» в гараже!

Его маленькие глазки оглядели ее фигурку в потрепанной одежде, из которой она давно выросла.

– Нет. Только «ланчестер» и мой старенький «моррис». – И чтобы окончательно их убедить, добавила: – Меня зовут Эрика Баргойн. Мой отец – старший констебль округа.

– Да ну! А меня зовут Джон Рокфеллер, и мой отец – герцог Веллингтонский!

Одним движением руки Эрика задрала свою коротенькую твидовую юбчонку, вывернула обратной стороной резиновый пояс школьных гимнастических штанишек, которые носила зимой и летом, и показала приклеенный ярлычок:

– Читать умеете?

– «Эрика Баргойн», – с изумлением прочел вслух мужчина.

– Недоверчивость – большой недостаток, – наставительно произнесла Эрика.

– Значит, ты занимаешься этим ради шофера? – осклабился мужчина. – И с чего вдруг такая забота?

– Я в него по уши влюблена, – проговорила Эрика тоном, каким требуют у продавца коробку спичек. На школьных спектаклях Эрике поручался всегда только занавес.

Но они поверили. Их слишком занимали мысли о деньгах, для того чтобы обращать внимание на интонацию.