– Сколько? – спросила женщина.

– За пальто?

– Нет. За то, чтобы узнать, где оно.

– Я же сказала. Десять шиллингов.

– Мало.

– А почем я знаю, что вы мне правду скажете?

– А я почем знаю, что вы меня не обманете?

– Ладно. Даю фунт. Мне же еще придется его выкупать из заклада.

– Оно не в закладе. Я его продал каменотесу, – неожиданно сказал Гарри.

– Что-о? – жалобно воскликнула Эрика. – И мне придется снова за кем-то гоняться?

– Не надо ни за кем гоняться. Давай сюда деньги, и я тебе скажу, где его найти.

Эрика достала фунтовую бумажку и показала ему:

– Ну?

– Он работает у перекрестка Файв-Вентс. Это в сторону Паддокского леса. Если его там не найдешь, то он живет в Кейнеле. Рядом с церковью.

Эрика протянула деньги. Но женщина, которая успела рассмотреть содержимое кошелька, сказала:

– Погоди, Гарри. Она даст больше.

– Ни пенни больше! – с возмущением отрезала Эрика. Негодование заставило ее забыть и про черный пруд, и про безлюдье вокруг, и про страх перед лесом. – Так нечестно!

Женщина попыталась выдернуть у нее кошелек. Но Эрика недаром участвовала прошлой зимой в школьных соревнованиях в лапту. Жадная ладонь Квини наткнулась не на кошелек, а на локоть Эрики и, отлетев от него, залепила здоровую оплеуху самой Квини. А Эрика тем временем уже скользнула за ее широкой спиной и понеслась зигзагами через вырубку, точно так как она бегала – иногда с радостью, но чаще со скукой – на школьной спортивной площадке много раз в течение зимы. Она слышала их за собой и мельком подумала, что они с ней сделают, если поймают. Женщины она не опасалась, но мужчина был проворный, легкий на ногу и, несмотря на то что много пил, мог оказаться неплохим бегуном. И он знал дорогу. Под сенью деревьев после яркого солнечного света она еле различала тропинку. Надо было им сказать, что ее ждут в машине. Это было бы кстати… Тут ее нога зацепилась за корень – и она покатилась по земле.

Она услышала его приближающиеся шаги и, привстав, успела разглядеть над собой, поверх кустарника, его расплывающееся лицо. Она падала неуклюже, потому что обе руки у нее были заняты: в одной – фарфоровая фигурка, в другой – кошелек и свистулька.

Свистулька! Она поднесла ее ко рту и издала прерывистый свист – короткий и долгий, как в передатчике. Как условный сигнал.