– Ну и как она приняла ваши слова?

– Покраснела. А почему вы спрашиваете?

– Потому что она показала, что когда работала здесь, то слышала крики с чердака.

– Ах вот как, – презрительно протянула миссис Шарп.

– Есть свидетельство, что она упомянула об этих криках еще до того, как дело Бетти Кейн получило огласку.

Наступило молчание. И еще раз Роберт подивился тому, какая мертвая тишина царит в этом доме.

– Это уж, – сказала наконец Марион, – называется удар прямо в лицо.

– Вы совершенно правы.

– Но это удар и для вас.

– Удар для нас всех.

– Нет, я имею в виду – с точки зрения профессиональной.

– Как это?

– А то, что мы, возможно, налгали вам! И с таким случаем вы впервые столкнулись в вашей практике.

– Бог с вами, Марион! – сказал он нетерпеливо, впервые назвав ее по имени и сам того не заметив. – С чем я действительно столкнулся, если уж столкнулся, то с выбором: верить вашим словам или словам Роз Глин и ее дружков.

Казалось, она не расслышала его слов…

– Я хочу, – страстно произнесла она, – господи, как я хочу, чтобы у нас было одно, пусть самое маленькое, крошечное свидетельство в нашу пользу! Этой девчонке везет во всем, всегда, везде! Мы твердим: «Неправда!» – но ничем не можем доказать, что это неправда! И все, как нарочно, складывается так, чтобы подтвердить ее наглое вранье, и ровно ничего не доказывает, что мы говорим правду! Ничего!

– Сядь, Марион, – сказала ее мать, – гнев еще никогда никому не помогал.

– Я могла бы убить эту девчонку, понимаете, убить! Господи, да я бы била ее дважды в день целый год подряд и снова принялась бы ее бить с первого дня нового года. Господи, когда я подумаю, что она с нами сделала…

– А вы не думайте, – перебил ее Роберт. – Думайте лучше о том дне, когда ее разоблачат на открытом заседании суда. Если я хоть что-то понимаю в людях, то для мисс Кейн это будет куда больнее, чем если бы ее попросту избили.

– Вы верите, что такое возможно?