Вид из окна: допотопная вывеска «Продукты» на другой стороне Фонтанки, на стене когда-то парадного, а ныне мизантропически мрачного фасада, – подчёркивал его, москвича Артёма Шалимова, чуждость всему здешнему. Петербург весь превращался в понедельник, в будни, в то, с чем невозможно бороться, что и есть обычная жизнь в северном городе зимой, где желания остры оттого, что исполнение их невозможно.

Ему давно пора смириться с тем, кем он является на самом деле, и не рыпаться. Если он поднимает голову, сразу по ней получает.

В двенадцать никто не позвонил. В двенадцать ноль пять он сам набрал номер полицейского, обещавшего поискать в архиве дело, связанное со смертью покойного брата. Холодный голос сообщил, что абонент вне зоны действия сети. Всё, как и следовало ожидать.

Он бессилен перед обстоятельствами. Петербург ни от чего не спас. От судьбы далеко не убежишь! А судьба его в том, чтобы смиренно ждать, чем для него кончится вся эта ужасная чехарда с Майиными революционными фокусами, с ужасными эсэмэсками от незнакомца, с болезнью Веры, с тем, что он, как оказалось, никто и звать его никак, и ничего другого ему себе доказать не удалось.

Сейчас Майя пишет ласково, будто ничего не произошло, и это не удивительно. Скоро следующая встреча их кружка чёртовых оппозиционеров. Неохота им искать другое безопасное место. Трудно это. Не быстро. Можно, конечно, предположить, что он ей взаправду дорог, но сейчас не то настроение.

Когда пискнул телефон и на экране высветился тот же текст, что и в прошлые разы, по поводу смерти его брата Вениамина, он саркастически улыбнулся.

Сейчас, в этой квартире, где он вчера уже начал приживаться и готов был сожалеть, что её рано или поздно предстоит покинуть, Артём не находил себе места в прямом и переносном смысле. Везде углы, стены, всё неудобно, чуждо. Внутри него поднялась ненависть к обоям в комнате, он принёс с кухни нож и начал втыкать их в идиотский рисунок, но кладка была крепкой, и лезвие только гнулось.

Хотелось плакать.

Он зло бросил нож на пол. Посмотрел на него с удивлением: как он дошёл до такого? Что с ним?

Вся эта старая мебель, потолок, жалкая лепнина, свет лампочек, сиротская кухня со столом без скатерти, окна с грязными стёклами объявили ему войну.

Место всегда побеждает человека. Человек зависит от места, а место от него нет, как бы он ни пытался его изменить, приспособить к себе.

«Пора вернуться в Москву?» Мысль не выглядела спасительной. Он подошёл к вешалке, оглядел свою куртку так, будто первый раз её видел, потом снял с крючка. Почему-то показалось, что куртка ему маловата.