Убрав письмо в сумочку, Клио взяла дорожную сумку и чемодан на колесиках, где уместилось все ее имущество.

— До свидания, дом.

Подавив всхлип, она вышла.

* * *

Аэропорт Кеннеди встретил ее визгом тормозов самолетов на посадочной полосе.

Длинная вереница желтых такси, нагромождение серых бетонных зданий, стеклянные фасады терминалов, толпы опытных и ошарашенных путешественников.

Внутри, в маленьком кабинетике, двадцатипятилетняя женщина делала вид, что ей на все плевать, хотя внутренне трепетала, как ребенок.

— Клио. Клио, как машина, знаете? «Рено Клио». Не Клео, как царица. Хотя и звучит похоже.

— У вас в паспорте написано Клид-на… Кле-од-ха-на, мэм.

— Читается «Клиона». Кли-о-на. Именно поэтому я и предпочитаю Клио. Господи, ну сколько можно? Вы разве не слышите объявления? Это ж, мать вашу, мой самолет объявляют.

— Мэм, пожалуйста, воздержитесь от нецензурных выражений.

Здоровенный чернокожий сотрудник службы безопасности сверлил Клио взглядом. Она чувствовала, что щеки покраснели и горят. Микроскопический кабинетик, куда ее отправили на собеседование, выдернув из очереди на паспортный контроль после проверки, уже казался тюремной камерой. Из него очень хотелось выйти.

— Вас проводят через терминал на посадку. Вам нельзя выходить из зала ожидания. Вы…

На этом Клио отключилась. У нее не было никаких прав, никаких возражений.

Она злоупотребила гостеприимством величайшей в мире страны и теперь ее выпроваживают. «Вернем Америке былое величие!» Депортируем Клио Латтимер.

Разве она виновата, что вылет задерживается? «Эйр Лингус» в последний момент обнаружил какую-то мелкую техническую неполадку. Клио пыталась донести это до Бетти — сопровождающей ее сотрудницы службы безопасности — в надежде, что та прекратит злобно на нее поглядывать. Напоминающая телосложением кирпичный сортир, утомленная человечеством, всем своим видом Бетти обесценивала и без того саркастическое напутствие предыдущего сотрудника «Хорошего дня, мэм», с которым Клио отправили к выходу на посадку.

Теперь, сидя в суши-баре второго терминала — Бетти все же согласилась, что у Клио есть право поесть, при условии что она не покидает территорию аэропорта, — Клио поведала грустную историю своих приключений взгромоздившемуся на соседний табурет мужчине из графства Голуэй.

— А потом собака-ищейка порвала мне лосины, когда проходила мимо со своей дурацкой хреновиной на спине, — пожаловалась она и повернулась к надсмотрщице. — Ведь так, Бетти?

Зачем ей подходить так близко? В смысле, если ей надо подходить так близко, чтобы унюхать наркотики, то какой, черт подери, от нее толк, а, Бетти?