И нею. Она не воспринимала его, как чужого, когда находилась там, внутри нейросети Флиппера.

– Какого беса, Сабо?!

– Что это было? – он неторопливо стянул височные диски, посмотрел на нее пристально, чуть развернувшись в кресле, чтобы было лучше видно ее лицо. – Я видел женщину.

– Не твое дело… Почему ты здесь?

– А где мне еще быть? – он аккуратно зафиксировал диски в креплениях. – Я подумал, раз ты на дежурстве, будет неплохо отработать взаимодействие внутри нейросети.

Ульяна порывисто дернула рычаг, опустила кресло вниз. Хотела выйти.

Сабо умудрился встать так, что перегородил ей дорогу, она застряла в узком проходе между навигаторскими креслами и демоэкраном, коробом с СТП передатчиком и ка́белями.

Смотрела исподлобья, настороженно и враждебно.

– Мы можем просто поговорить? – он шагнул в сторону, к креслу Артема и замер.

– О чем? Мне кажется, за эти дни мы достаточно наговорились.

Сабо будто не слышал ее.

– Пауков. Ты любишь его?

– Да, – она поправила клапан на комбинезоне. – Это все? Тогда принимай дежурство.

Он не пошевелился, прислонился бедром к креслу и скрестил руки на груди.

– За что? – Вопрос застал ее врасплох. – За что ты его любишь?

Девушка замерла, посмотрела на него с болью и осуждением:

– Он никогда не сделает со мной то, что ты сделал со своей Надией.

Ей показалось, или она ударила его сейчас? Прозрачно-серые глаза помутнели, на переносице пролегла глубокая морщина, уголки красиво очерченных злых губ опустились. Он опустил голову, спрятал свое смятение.

– Я хочу, чтобы ты знала: я люблю тебя, – прошептал.

Она отвернулась, зажала уши ладонями: