– Ты будешь говорить или понтоваться? – спросил генетик.

Креонидянин высокомерно ухмыльнулся, но продолжал говорить с Ульяной, будто остальных здесь не было:

– Неужели вы думаете, что, будучи на Клирике-1 и получив задание добыть этот чертов энергон в обмен на тебя и твою жизнь, я не поинтересовался вещицей?

– И что? Что ты выяснил?

– Эта информация дорогого стоит…

Ульяна закатила глаза, устало уточнила:

– И что ты хочешь взамен?

Артем презрительно хмыкнул:

– Он блефует, Ульяна, не ведись, – посоветовал.

– Отчего же блефую… Но то, что я хочу, ты мне пока дать не можешь. Поэтому пусть пойдет в копилку к данному тобой обещанию и в общий зачет. Однажды вы расплатитесь сполна, – его взгляд стал пронизывающе тяжелым.

Креонидянин помолчал. И неожиданно обратился к Тиму:

– Эй, юнга. Расскажи ваш миф о создании мира.

Резников озадачился:

– Какой из… Египетский, шумеро-аккадский…

– Нет. В котором речь о свете и тверди. Есть такой?

Ребята переглянулись.

– Есть… В начале всего бог создал небо и землю. И была земля пустынна, тьма разливалась над ней. И тогда бог сказал «да будет свет». И появился свет…

Сабо удовлетворенно улыбнулся:

– Достаточно… Хороший мальчик, – перевел взгляд на Паукова и Ульяну: – И вам это по-прежнему ничего не говорит? Свет. Тьма. Земля и небо… Твердь. Свет.

Резников проговорил медленно: