— Ну что ж, мистер Дэвис, — детектив допил свой мартини, отставил бокал и поднялся, — попробую обойтись без помощи вашей дочери. Я остановился в "Альпинисте", если вдруг вспомните или узнаете что-то новое, то сообщите мне через портье. Хорошо?

Покинув дом Дэвисов, Майкл Ричардc на взятом на прокат в агентстве Хертца "форде" поехал в полицейское управление. Представившись Полу Стивенсу, он узнал, что из нью-йорского отделения агентства уже звонили и заручились поддержкой городской полиции в расследовании. Пол Стивене был сама любезность. После первых фраз они с Ричардсом стали называть друг друга по имени и единодушно пришли к выводу, что дело на редкость дрянное и бесперспективное для расследования. Стивене дал Ричардсу прочесть все материалы, которыми располагала полиция, включая протоколы опроса свидетелей и заключения экспертов. Сейчас Ричардc внимательно изучал письмо, присланное похитителем, и фотографию Сэди Дэвис в разорванной майке.

— Ну, что скажешь, Майкл? — прервал наконец молчание начальник полиции.

— А ты сам что об этом думаешь? — откликнулся Ричардc.

— Я считаю, что это письмо писал человек несомненно местный и явно сексуально озабоченный, — задумчиво сказал Стивене, еще раз пробегая взглядом кривые пляшущие строчки письма. — Ты прочти, с каким вкусом и подробностями он описывыет все, что сделает с девчонкой, если ему не отдадут выкуп. Нет, ты послушай только: "… положу ее на спину, свяжу руки, раздену догола и буду бить кнутом до крови по самым чувствительным местам, пока она…" Тьфу, читать и то противно. Не-е-ет, уж ты мне поверь: тот, кто писал это письмо, либо половой извращенец, маньяк, либо просто сексуально озабоченный прыщавый мальчишка, который мечтает о женщине, но никак не может решиться.

— Постой, постой, — поднял от письма глаза Ричардc, — а что, если в деле был замешан кто-нибудь из поклонников Сэди Дэвис? Какой-нибудь щенок, которого ты сейчас так здорово описал?

На лице шефа полиции появилось выражение любопытства.

— У тебя что, есть предположение, что похитителей было двое? — с интересом спросил он.

— А у тебя что, есть доказательства, что он был один? — парировал Ричардc и засмеялся. — Ты лучше со мной не спорь. Я когда-то в детстве хотел стать адвокатом и все, ну буквально все мои близкие родственники, прочили мне блестящую карьеру. И знаешь почему?

— Ну, почему?

— Потому что я никогда ни одного их утверждения не принимал на веру — всегда требовал доказательств. Мать тогда запрещала мне дружить с Джеком Пачульски, потому что он плохой, а я спрашивал, почему он плохой? Она говорила: он ворует у соседей белье с веревок. А я спрашивал: кто это видел? И выяснялось, что никто конкретно этого не видел.