В тот же день за много тысяч километров от Нью-Йорка в Москве, зародилась еще одна новая жизнь; еще одна крошечная человеческая клетка с неугомонными, энергичными генами Айзека Гобровски начала неутомимо делиться и расти, формируя то, что впоследствии будет называться человеком. Как ни странно, но решение Сони Вахромеевой выйти замуж было напрямую связано с недавним замужеством ее сестры, Дины Гобровски.

То, что они, сестры-близнецы, были похожи как две капли воды, от Сони не зависело, но вот то, что Александр Крайнов, за которого она решилась на тридцать четвертом году выйти замуж, был необычайно похож на Пола Хоффа, мужа Дины, — вот это совсем не было делом случая или игрой природы.

Все началось двадцать лет назад. Осенью 1928 года Соня тяжело заболела испанкой. Температура два дня держалась под сорок. К ночи третьего дня Полина Матвеевна, приемная мать Сони, взглянув на термометр, тихо заплакала — ртутный столбик перевалил за отметку сорок один.

Девочка лежала неподвижно с закрытыми глазами, часто дышала, и ее потрескавшиеся от жара губы что-то беззвучно шептали.

В комнату осторожно вошел Иван Павлович, взглянул на приемную дочь, жену, все понял и беспомощно опустился на стул, уронив на колени тяжелые рабочие руки. У него с Полиной Матвеевной так и не было своих детей, и Сонечка была для них светом в окошке. Сейчас, когда девочка угасала на глазах, ужас охватил ее приемных родителей. Они не могли представить себе, что останутся одни.

Это было немыслимо, невозможно. Внезапно Соня широко открыла глаза и что-то громко сказала.

— Что, моя радость, чего ты хочешь? — бросилась к ней Полина Матвеевна.

— Попить?

Но широко раскрытые, потемневшие от сжиравшего ее внутреннего жара глаза Сони смотрели мимо, не узнавая Вдруг слабая улыбка тронула ее губы, и она громко произнесла какую-то длинную фразу на непонятном языке. Варфоломеевы с недоумением переглянулись.

— Может, бредит? — неуверенно спросила мужа Полина Матвеевна.

— Да нет, — встревоженно проговорил Иван Павлович, — очень похоже, как на нашем заводе инженеры английские говорят.

— Может это она по-английски? — Господь с тобой, — отмахнулась от мужа Полина Матвеевна. — Ты же знаешь, Сонечка учит в школе немецкий язык, да и то без большого желания.

Сонечка опять улыбнулась какой-то незнакомой улыбкой и произнесла несколько быстрых фраз теперь уже явно на английском, видимо, споря с кем-то, а потом звонко закричала по-русски:

— Папа, Бобби у меня пони отнимает, а сейчас не его очередь кататься.

Полина Матвеевна тихо охнула и перекрестила рот ладонью. Иван Павлович озадаченно посмотрел на нее, неуверенно тронул девочку за руку.