— Дочка, я здесь. Ты о каком это Бобе говоришь?

Но глаза Сонечки уже закрылись, дыхание стало глубже, ровнее, и девочка заснула. Через полчаса Полина Матвеевна потрогала ее лобик, и счастливо улыбнулась: температура явно спадала.

Через несколько дней Соня уже сидела в постели, с удовольствием прихлебывая из чашки клюквенный кисель и весело болтала с приемной матерью. Говорили о всякой всячине, пока, наконец, Полина Матвеевна не решилась осторожно коснуться беспокоившего ее вопроса.

— Сонечка, ты ведь знаешь, что мы с папой тебя удочерили, когда умерли твои бабушка с дедушкой. Я с самого начала решила не скрывать от тебя этого, и все документы твои сохранила, что твои родители оставили, когда уехали в Америку. Может быть, они тебя все эти годы разыскивают…

— Нет, мамочка, — быстро ответила девочка, с детской проницательностью поняв, что тревожит Полину Матвеевну. — Они меня не разыскивают, думают, наверное, что я умерла.

И они живут без мамы — только папа, Дина и Боб.

— А кто это — Боб?

— Ну мой брат же, мамочка. Он младше меня почти на два года, но такой задавака. И всегда у меня пони отнимает, то есть не у меня, конечно, а у Дины…

Девочка растерянно замолчала и осторожно тронула Полину Матвеевну за руку.

— Мамочка, я ведь не хотела тебе все это говорить, знала, что ты расстроишься. Я сама не пойму, откуда все это знаю.

— А Дина — это твоя сестра, да? Она похожа на тебя?

— Не знаю, мам, — задумчиво отозвалась девочка, — я ее не вижу, просто знаю, что я — это она, и все вижу будто ее глазами. И Боб меня зовет Диной, а не Соней, и папа тоже…

— А на каком языке они разговаривают? На английском?

— Нет, мам. Дома папа, Боби, и я, то есть не я, а Дина, говорят только на русском, а с Джеймсом и Мери — на английском.

— А кто это — Джеймс и Мери?

— Ну, мамочка, Джеймс — это наш садовник, то есть не наш, а их, ой, ну я совсем запуталась, в общем, он ухаживает за садом, а Мери готовит на всех еду.

— Сонечка, но ты же не знаешь английского.

— Да, — растерянно согласилась девочка, — но я как-то все понимаю, когда говорят Джеймс и Мери. Сама не знаю, как это получается…

Больше Полина Матвеевна не заговаривала с дочерью на эту тему. Она как-то сразу поверила в то, что все рассказанное Сонечкой правда, но избегала думать об этом. То, что ее приемная дочь, балансируя на грани жизни и смерти, вдруг перевоплотилась на минуту в свою сестру, еще как-то укладывалось в сознании женщины. Она и раньше слышала о подобных случаях. Но у Сонечки эта сверхъестественная способность сохранилась и после выздоровления. Вот это-то разум бедной Полины Матвеевны и отказывался воспринять. И она просто перестала думать о том, что не укладывалось в ее сознании, делая вид, что ничего особенного не происходит.