— Этот бедняга Стентон выбрал неудачное время для убийства своей жены, ведь приближаются выборы и судьи постараются доказать, что не даром едят хлеб налогоплательщиков, да и окружной прокурор Адамс, уж будьте уверены, постарается, чтобы этот судебный процесс прогремел на всю страну. После того, как его несколько месяцев назад уличили в связях с мафией, этот процесс для него — единственный шанс доказать свою строгость и неподкупность, да еще перед самыми выборами.

Нет, у него, как бишь его, ага — Стентона, нет ни малейшего шанса выбраться живым из этой передряги.

Гартфилд помолчал, потом, поглядев Стиву прямо в глаза, ровным голосом произнес:

— Во всяком случае, смерть на электрическом стуле никак нельзя назвать последовавшей вследствие чьего-либо преступного умысла. Не правда ли?

СТОПРОЦЕНТНЫЙ АМЕРИКАНЕЦ

СТОПРОЦЕНТНЫЙ АМЕРИКАНЕЦ

"…"Россия? Ну что ж, страна как страна, не хуже многих других. У нее есть, правда, очень крупный недостаток-она непохожа на Америку."

Начало этой истории положил много лет назад Исаак Гобровский, ставший на следующий день после прибытия в Америку Айзеком и "потерявший" последнюю букву свое" фамилии.

Айзек Гобровски, хоть и не избавился до конца жизни от сильного акцента и манеры жестикулировать при разговоре, тем не менее очень легко акклиматизировался в Нью-Йорке, куда он прибыл из Одессы в 1916 году с тремя рублями в кармане, годовалой дочерью и чахоточной беременной женой, родившей ему здорового крикливого младенца через два месяца после приезда в США.

Новорожденный был наречен Робертом и зарегистрирован в нью-йоркской мерии, став таким образом по месту рождения полноправным гражданином Соединенных Штатов Америки. Его отец очень гордился этим фактом и уверял своих соседей по дому, что "мальчик обязательно станет президентом этой великой страны, или я ничего не понимаю в детях". Мать малыша умерла от туберкулеза через восемь месяцев после его рождения, так и не научившись говорить по-английски, проклиная до последней минуты день, когда она села на пароход, увозивший ее от Родины.

Для самого Исаака "родина" не была таким конкретным понятием, как для его несчастной жены. В ежедневной спешке и суете, вечной погоне за призрачным, ускользающим, как горизонт, завтрашним днем ему некогда было задумываться над этим. Да и где она — Родина? В чужой, презирающей его, зачастую враждебной России, обрекавшей на бесправное, полунищенское существование или на полумифической земле предков — Палестине, где он был никому не нужен и где его никто не ждал? А может быть, Родина там, где само существование его и детей не будет зависеть от всех и каждого, а, наоборот, — все эти другие будут зависеть от него, простого бедного еврея с Молдаванки? Бедного!? Нет, вот именно, что не бедного! Только большие деньги, богатство могли дать Исааку независимость, власть над людьми и уважение к нему, а значит, и уважение к самому себе. И в погоне за деньгами он сорвал с места свою кроткую, больную жену, ждущую третьего ребенка, простился с плачущими родителями и отплыл "палубным" классом на "Генерале Гранте" в такую далекую, пугающую, но сулящую золотые горы предприимчивому человеку Америку.