Впервые Фентон задрожал с головы до ног. Мег, опустив голову, с трудом заговорила вновь:

— Когда твоя душа покинула тело, сэр Ник налил кубок кларета и насыпал туда около девяноста гран безвкусного мышьяка из пакета. Потом он прокрался вниз, в спальню Лидии, в твоем теле и с твоей улыбкой на устах, но с черной злобой в душе. Слуги ужинали, и никто, казалось бы не мог его видеть.

Однако Китти Софткавер притаилась у двери комнаты напротив, некогда бывшей моей спальней. Китти, имевшая ключ от парадного входа, вошла в дом следом за тобой, воспользовавшись отсутствием слуг в нижнем холле. Ведь даже Сэм, повинуясь твоему приказу, не стоял у парадной двери. Китти намеревалась запустить коготки в шкатулки с драгоценностями Лидии. Она ведь не могла предполагать, что Лидия сегодня ляжет так рано! В итоге Китти так и не попала в спальню Лидии, зато она видела сэра Ника, оставившего дверь приоткрытой.

Ты провел в спальне Лидии всего две минуты, войдя туда примерно без двадцати девять. Теперь спроси себя о том, о чем спросил бы толковый магистрат.

Мег крепко обняла дрожащего Фентона.

— Да, — пробормотал он, — я начинаю верить…

— Твоя власть над Лидией была безраздельной. Она слишком… слишком любила тебя. Характер у нее был мягкий и добрый. Твоим приказам она повиновалась сразу же. Из чьих рук, кроме твоих, Лидия приняла бы хоть каплю еды или питья?

— Да, теперь все ясно!

— А какой напиток, кроме кларета из твоей спальни, мог отравить ее? Все вино, до последней капли, как сказал Джайлс, было заперто в винном погребе. Наверху не было даже ячменного отвара. Так что все это правда, хотя она и исходит из уст дьявола!

Когда Мег говорила о Лидии, Фентон временами ощущал терзающую ее ревность, которую она умело скрывала. Теперь он видел то, чего не видел ранее, будучи ослепленным. Он не был единственным человеком, удерживающим крышку гроба над душой другого. Мэри Гренвилл, хотя она уже стала, практически, ведьмой, делала то же самое со злобной душой подлинной Мег Йорк.

Он и Мег походили друг на друга и вели себя одинаково.

— В течение этих двух минут в спальне Лидии, — спросил Фентон, — что сказали друг другу она и я… то есть сэр Ник?

— Этого я тебе не скажу! Никогда!

Из зверинца вновь донесся рев льва по кличке король Карл. За окнами мелькали фонари смотрителей, пытавшихся успокоить менее крупных зверей. Мег снова охватил страх. Она указала на Башню Уэйкфилда.

— Тот человек сказал, что они пьют последний бокал! Надзиратели или солдаты скоро будут здесь!

— Я не пойду! — заявил Фентон, все еще не пришедший в себя после потрясения. — Не знаю, почему, но ты моя, и если я отправлюсь на корабль, то лишь вместе с тобой!