Оба автора, тори и виг, осуждают Шафтсбери, хотя Кристи (стр. 287–293) пытается затушевать некоторые его злодеяния. Но мы должны видеть его таким, каким он был. Шафтсбери был не столько негодяем, сколько фанатиком. Он не брал взяток, но с улыбкой отправлял людей на виселицу на основании лжесвидетельств или обрекал их на убийство из-за угла.

О галантных приключениях и любовных интригах

Хэзлитт[140], записывающий свои лекции в 1818 году, хвалил комедию Уичерли «Деревенская жена». Много лет спустя издатель, опубликовавший эти лекции в виде книги «Об английских поэтах и комедиографах» (Белл и Дэлди, 1870 г.), подтвердил похвалу Хэзлитта. Но он подтвердил ее потому, что «пьеса считается лучшим из дошедших до нас изображений распутных нравов при дворе Карла II».

Опустив слово «распутных», можно отметить, что «Деревенская жена» и вправду произвела сенсацию на сцене, но отнюдь не из-за изображения распутства. Главный герой пьесы, Хорнер, соблазняет главную героиню, миссис Марджори Пинчуайф, завлекая ее в свою спальню обещанием показать прекрасный фарфоровый сервиз. Восхищенная миссис Марджори требует еще и еще фарфора, и вскоре Хорнеру приходится заявить, что больше у него фарфора не осталось. В результате, в течение нескольких месяцев после премьеры, ни одна респектабельная женщина в Лондоне не осмеливалась пойти в лавку и потребовать фарфор.

Любители театра того времени обожали подобные шутки и вообще ценили остроумие. Соединение наивности и изощренности было в высшей степени свойственно периоду Реставрации.

Лучшие комедиографы этого периода — Уичерли, Этеридж и Шедуэлл вместе с Конгривом и Вэнбру[141], появившимися гораздо позже, но продемонстрировавшими, что дух «Веселого монарха» еще жив — щедро дарили посетителям театров перлы остроумия вкупе с пикантными ситуациями. Конгрив, особенно в «Любви за любовь» и «Пути мира», становится даже чересчур остроумным, так что иногда начинает хотеться, чтобы он прекратил острить и угомонился.

Но нам следует понять, что «прекрасные дамы и галантные кавалеры» в реальной жизни не походили на блистательные сценические образы, хотя и очень того желали. Они использовали такую же грубоватую речь и были столь же искренни в любовных делах. Но они не были ни на десятую долю так умны, и ни на половину так бессердечны.

«Должен признать, — заявляет Брасс Дику Эмлету в «Заговоре» Вэнбру, — что и в наших грехах ты оставил меня далеко позади. У тебя адюльтер с любовницей, а у меня жалкая интрижка с горничной. Естественно, если тебя приговаривают к повешению, то меня всего лишь к бичеванию. Ты во всем выше и благородней меня». Это несколько сжатая, но не измененная цитата.