Марта, разбирающая за столом бумаги, сняла очки и покачала головой.
– Сколько же у него деньжищ! Бедные люди… Митька, иди снег разгребай. Еще пара часов, и мы из дома не выйдем.
И тут его осенило. Деньги Константинова! Вот она – дорога к справедливости.
Корабль прилетел.
…Митя допил вино до конца, вздохнул.
– Спасибо за подарок. И за ужин.
Посмотрел на женщину за соседним столом. Она так и сидела одна, только теперь внимательно за ним наблюдала. Буквально не сводила глаз.
«Может, проститутка?» – неуверенно подумал он и неожиданно понял, что мысли его путаются. Все вокруг стало расплываться, потом потемнело.
Ему показалось, что он вошел внутрь картины и кто-то черный, стоящий у дома Константинова, призывно машет руками. И он идет прямо в дом, в его жуткую разверстую пасть.
В затылок что-то стукнулось.
– Что со мной? – пробормотал Митя и открыл глаза.
Над ним был деревянный потолок ресторана и испуганное лицо официанта. Кажется, он лежал на полу.
– Врача, врача! – раздался крик Светланы. Крик был какой-то неуместно веселый, почти клоунский.
И тут же его обволокло мягким бархатным сиянием. Красавица склонилась совсем низко, так что искрящаяся жемчужина касалась его носа. Вблизи эта женщина была еще прекраснее.
– Я врач, – сказала она ласковым голосом, за которым звонкой ледяной кометой понеслось эхо.
Затем она поднесла к его рту ватную палочку.
Жемчужина моргнула перламутровыми глазками и прошептала:
– Спи, милый зайчик.
И он заснул.