– Кто у руля? – быстро спросил Мозгоправ.
И Макаров снова улыбнулся.
– Никто. И все. Они во мне. Я теперь помню всё. И знаю всё. И, наверное, я теперь всё могу.
– Ты сохранил все три личности, но какая из них определяет тебя? – не сдавался Мозгоправ.
– Ни одна, – мягко улыбнулся Макаров. – Я остался добрым, как Витя. Но эта доброта теперь более цинична, потому что следователь Макаров видел слишком многое в своей жизни. Я знаю все, что знал Злой ребенок Виктор. И я, наверное, смогу действовать значительно жестче и расчетливей, чем раньше. Я, наверное, немного смещу шкалу своих ценностей. Но честь и принципы следователя Макарова останутся со мной. Вы понимаете меня, доктор?
Мозгоправ покачал головой.
– И да, и нет. Я не раз снимал блоки. И всегда оставалась доминировать та личность, что была в базе. Только ей добавлялось то, что заблокированный узнал после блока. Но твой случай уникален. В тебе остались все трое и никто из них не доминирует, только появились взаимоограничения. Мне сложно пока все это объяснить.
– Ну вы же понимаете, что мне это объяснить еще сложнее, – засмеялся Макаров.
Басаргин резко встал.
– Так, молодой человек! Я сделал для вас очень большое дело. Вы мой должник. Вы согласны?
– Да, доктор.
– И мне от вас кое-что нужно.
– Все, что могу. Что не выходит за рамки моих моральных принципов.
– Ты должен ко мне прийти, как только разберешься со своими проблемами. Только ко мне! Я обязан тебя изучить. Это будет фурор!
– Вы же не будете препарировать меня? – прищурился Виктор.
– Не бойся, больно не будет! – захохотал доктор.
– Ты хочешь меня убить.
Эти слова Ольга произнесла без вопросительной интонации. Без удивления, без обиды, без вызова. Она просто констатировала факт.
Макаров ответил не сразу. Он с немалым удивлением вдруг понял, что не ощущает ненависти, хотя должен бы. Рядом с ним на кухне гостеприимного дома профессора Басаргина сидело чудовище. Эта красивая и изящная женщина обладала моралью белой акулы. Она убивала так же легко, как дышала. Смертоносная, как королевская кобра.