– Витя… – прошептал Макаров.

– Что?

– Я зову его Витей. Он добрый и честный, но он трус, слабак и нытик.

– А второй?

– Он как самонаводящаяся боеголовка. Идет к цели по трупам. Именно его я боюсь.

– Да, это он, Злой ребенок, – вздохнул Басаргин. – Это то, что в тебя вложили за время обучения.

– А потом я ушел в самоволку с девчонкой, ее убили, а я поехал головой, и мне снова поставили блок. Как тем, с не эластичным мозгом, – скривился Макаров. – Вывели из проекта и просто дали доучиться.

– Да, – кивнул Басаргин, бросив на Макарова немного удивленный взгляд. – Это оказалось страшным ударом для Семена. А Захаров не был бы собой, если бы не использовал это на полную катушку. Развод, собственный сын в проекте, блок, срыв, новый блок. Это сильно подпортило репутацию Даурского. Захаров поработал с кураторами. Те надавили на Даурского. И в итоге, несмотря на огромные заслуги, Семену предложили выйти из руководства и взять себе одну лабораторию. Смешно. Даурскому – лабораторию. Он просто ушел.

– Что же мне делать? – Макаров с надеждой посмотрел на Басаргина.

Старый доктор резко откинулся на спинку стула.

– Пытаться тебя сейчас разблокировать – это самоубийство. У тебя двойной блок, да еще со сбитыми настройками. Я могу просто выжечь тебе мозг. И кто из троих после процедуры станет твоей основной личностью – не предскажет никакой осьминог Пауль.

– Это не имеет значения, – бесцветным голосом сказала Ольга.

Это было так неожиданно, что оба мужчины уставились на нее, едва не открыв рты.

– Это не имеет значения, – повторила Ольга. – Злой ребенок возьмет верх в любом случае. Ты ничем не рискуешь.

46.

46.

Он открыл глаза.

– Кто ты? – напряженно спросил лысый человек, пристально его рассматривая. За его плечом стояла женщина чуть за тридцать. Красивая, но очень усталая.

Он подумал несколько секунд, собираясь с мыслями.

Это было непросто. В голове царил хаос. Он бессмысленным взором смотрел перед собой. Лицо лысого окаменело.