Бесшумно отодвинув кресло открыл дверь. Как я и ожидал, замок никак не отреагировал, диод индикатора на внешней стороне продолжал гореть тусклым красным светом. Я проверил, надежно ли сидит в выемке для замочного язычка моя бумажная затычка и вышел в коридор, так же аккуратно и бесшумно затворив за собою дверь. Потянул дверь на себя, убедившись, что смогу открыть ее после возвращения. Снова прикрыл ее. Я впервые самостоятельно закрывал дверь в свою комнату и поэтому то, что она плотно вошла в дверную раму меня порадовало. Есть шанс, что она не распахнется посреди ночи, сигнализируя что пленник вышел. Хотя, по словам горничных, в доме и нет охраны, но и информации о количестве живущих у меня нет. Кто его знает, какие движения тут приняты по ночам.

Расхожее мнение гласит, что темнее всего перед рассветом. И что нападение лучше делать в районе четырех часов утра. Якобы именно в это время человек максимально погружен в сон, ему сложнее всего собраться и сконцентрироваться. Самый темный час всегда перед рассветом? Чушь. Это в электрочайнике вода самая горячая перед выключением. А темнее всего в середине ночи. И человек крепче всего спит через пару часов после засыпания. А в четыре утра мой профессор скорее проснется чтобы сходить в туалет. Поэтому я выбрал для себя промежуток с двух до трех часов ночи. Время быка.

В доме стояла тишина. После ночи в квартире на улице Красой, когда даже с закрытыми окнами был слышен город, машины, трамваи, я оценил прелесть дома в поселке. Тишина и темнота. На улице уже не шел дождь, но небо было вероятно все еще затянуто облаками, поэтому даже через огромные окна в дом почти не проникал свет. Крадучись, максимально прижимаясь к стене и становясь на самый край ступенек, я спустился на первый этаж. Огляделся и мягко ступая прошел в правое крыло. Возле панно, рядом дверью в кабинет Титова, я снова остановился и прислушался. Стрелки на часах показывали 2:12. Судя по тому, как Титов налегал на спиртное на ужине, он не планировал сегодня ночью работать. Так что, вероятно, сейчас, в этом «рабочем» крыле дома никого нет. Уборку кабинета скорее всего делают по утрам, ведь хозяин может работать допоздна, так что вероятность встретить кого-то практически нулевая. Но все же я стоял и прислушивался восемь минут. Если кто-то следил за мной, он мог дать мне фору в пять минут. Если он умный, он подождал бы еще минуту после пяти и тогда вышел бы, чтобы застать меня за тем, что я собирался делать. Но никто не выходил в коридор, и никакие звуки не нарушали тишину. Замечательно. Теперь вся надежда на то, что за замками в доме следят, они смазаны, не скрипят и не заедают. Я взялся за эфес шпаги казака на панно и потянул на себя.