«Мужа нет, один сын, внук и внучка, в Геленджике»

Ага, это значит она — та вдова грека, которая мне кофе варила. Наверное, стоит с ней познакомиться. Ни у нее в комнате, ни на кухне, прослушки быть не может. Ну зачем ставить там микрофоны? Это не сложно технически, в прослушке главный вопрос — это анализ записанного материала. Для анализа нужен человек. Не может быть, чтобы у Титова в штате были сотрудники, занимающиеся прослушиванием домашнего персонала. Посадить человека слушать гостя — это одно. Приставить к каждому сотруднику слухача — это уже бред. А Григорий, к сожалению, очень умный псих.

На часах половина четвертого утра, если я правильно понимаю распорядок этого дома, кухарка встает не позже пяти утра. Тонкий момент. Я не знаю, какие отношения у кухарки и Титова. Возможно она к нему привязана. Так часто бывает со старым персоналом. Возможно она эмоционально воспринимает Титова как сына и тогда она будет его оберегать и никогда не предаст. Тогда единственный вариант — это использовать ее в темную. Пробраться в машину и надеяться, что на выезде периодически ездящую за покупками женщину не проверяют по полной программе. Надежды. Слишком много надежд, чтобы на них строить план побега.

«Тетка Роза не любит Хозяина, она согласится помочь если ты ее внукам поможешь», — как будто прочитав мои мысли написала Катя.

«Когда она встает? Ты ей доверяешь? Отведи меня к ней».

Очень хорошо. Катя задумалась. Она покрутила в пальцах карандаш, задумчиво намотала локон на пальцы левой руки, сложила рот в очень не красивую куриную попку. Замечательно. Значит она и сама понимает, что приведя меня к кухарке — она вложит свое будущее ей в руки.

«В холле налево, после двери в столовую дверь на кухню, потом подсобка, потом комната горничных, последняя комната Розы».

Я вопросительно посмотрел на девушку. Она еще о чем-то подумала и написала: «Встает в 4, я зайду к ней в 4:10. Если дверь будет открыта — заходи в 4:20. Если дверь будет закрыта — беги назад».

Я поднял вверх большой палец показывая согласие. Катя очень внимательно посмотрела мне в глаза. На лице уже не было красных пятен, дыхание успокоилось. Мне нравится эта девушка. Она приняла решение и больше не истерит и не мечется. По крайней мере внешне.

«Ты мне должен, помни. Если нас поймают — ты мне должен вдвойне».

Я снова согласно кивнул. Взял блокнот и медленно, беззвучно, оторвал все использованные странички и пару чистых под ними. Жестом показал, что выкину их в унитаз.

Катя поднялась с пола, где она все это время сидела, и больше не глядя на меня, вышла из комнаты, очень тихо открыв, а затем затворив дверь.