Я лег на кровать, перевернулся пару раз с бока на бок пошуршав одеялом и подушками, встал и прошел в туалет. Смыл в унитаз клочки бумаги, умылся холодной водой и вернулся в комнату. Лег на пол, удобно закинув руки под голову. Нужно подождать двадцать минут и идти на очередные переговоры. Забавно, в который раз я назвал предстоящую встречу «самой важной». А может так оно и есть, и каждая новая встреча, каждые новые переговоры — действительно «самые важные»?

В 4:19 я стоял перед комнатой кухарки. Дверь была приоткрыта на несколько миллиметров. Тишина. Даже дождь уже не стучит по крыше, или в этом крыле крыша так далеко, что стук капель стал не слышен. Приоткрываю дверь, вхожу и плотно прикрываю ее за собой. Здесь, в отличие от моей комнаты, есть замок. Проворачиваю его дважды, до упора.

Сухонькая пожилая женщина, лет шестидесяти пяти, в черном брючном костюме, какие часто можно увидеть на шеф поварах хороших ресторанов, в черном платке, но повязанном не на старушечий манер, а как бандана. Первое впечатление — сейчас она достанет папиросы и откуда-то раздастся песня Гарика Сукачева про бабушку.

Тетка Роза. Именно так ее хотелось назвать, не «женщина», и уж тем более не «старушка» и даже не «тетя Роза», а именно «тетка», сидела за маленьким столиком, на котором стояла одноконфорочная газовая горелка, и варила кофе в большой красно-коричневой медной джезве.

У столика стоял свободный стул, на который я, не дожидаясь приглашения, уселся. Руки сложил на коленях, ноги соединены, спина ровная, голова чуть наклонена вперед и в бок, лицо расслаблено, губы чуть напряжены в готовности улыбнуться. Не нагло, я все же в гостях, но и не проситель. Я готов дать тетке то, чего у нее пока нет, и получить взамен то, что нужно мне.

Все так же молча тетка смотрела на турку, и казалось даже не замечала моего присутствия. Как только коричневая шапка пены начала ползти вверх, она выключила конфорку и разлила кофе в две стоявшие перед ней широкие чашки.

— Ты почему не поздоровался? Почему зашел и сел без приглашения? — Удивительно, но голос у женщины был бархатистый, драматическое сопрано, что совершенно не вязалось с ее худым телосложением. Я вспомнил, что впервые услышав этот голос по телефону, представил себе огромную кухарку, эдакую Женуарию.

— Дверь была открыта, значит ты меня ждала. На кровати вон вмятина, значит Катя сидела на кровати, и стул вы уже для меня поставили. И две чашки на столе. Зачем тратить время на вопросы, если я уже знаю ответы?

Впервые за все время тетка Роза посмотрела на меня. Я ответил. Не моргая, не отводя взгляда. Глаза в глаза.