– Она угрожает этим, да, но мне удалось выиграть немного времени, поэтому пока работаем как обычно. Мне пришлось немного приврать, но…

– Что? Зачем это?

Снова Анетте.

– Ну, у меня не было выбора. Она хотела получить конкретный ответ, почему мы должны продолжать, и я дал ей его.

Мунк пожал плечами.

– И что ты сказал?

– Я сказал, что у нас есть договоренность с психбольницей Гаустад, что нам дали доступ к картам пациентов.

– Какого черта, Холгер? У нас же нет никакого доступа!

– Нет.

– А почему его нет?

Это спросила Анья Беличек.

Анетте вздохнула.

– Медкарты в медицинских учреждениях, особенно психиатрических, – предоставление доступа к ним – это попирание всех прав. Это невозможно, мягко говоря. Живые пациенты должны сами разрешить нам доступ…

– И Хельмер не разрешил?

– Нет. И даже что касается умерших, нужно отправлять запрос, предоставить его судье, потом будет слушание, возможность обжаловать решение. Это может занять многие недели…

– Особенно когда очевидно, что ни один из них не наш преступник и даже не подозреваемый.

Катья достала из кармана мячик и покачала головой.

– Вот именно, – кивнул Мунк.

– Так мы больше не берем во внимание Хельмера и Лёренскуга?

– Конечно же берем. Как я это вижу – других мест для поиска у нас нет, и надо копать там. Если ошибаюсь, высказывайтесь, пожалуйста. В последнее время я принимаю не лучшие решения, полностью признаю свою вину.