– Нет, – сказала Анетте, отклонив еще один звонок.

– Почему нет?

– Потому что у них служебная тайна. Они не могут разглашать данные пациентов, рискуют потерять работу, а в худшем случае – сесть в тюрьму.

– Ну да, ну да, – согласилась Катья. – Но у нас же нет с этим проблем, правда? Если кто-то из них случайно раскроет какую-то информацию. Я, по крайней мере, сплетничать не собираюсь.

– Нет, это… – начала Анья, но Мунк взял слово.

– Это отличная идея. В рамках разумного, само собой. Принуждать никого мы не можем, но, если найдем кого-нибудь разговорчивого, естественно, воспользуемся этой возможностью. Что думаете насчет списков сотрудников больницы?

– Абсолютно невозможно, – сказала Анетте.

– Ладно, тогда надо проявить смекалку. Как нам получить доступ к людям, кто был близок с этими двумя в периоды, о которых идет речь?

– Может, Хельмер нам поможет? – предложил Фредрик. – Поначалу он был довольно открыт. Временные отрезки, когда он лежал в больнице, мы знаем только благодаря его показаниям.

– И благодаря тому, что Миа нашла письмо из Гаустада в его подвале.

– Незаконно, – пробурчала Анетте.

– И все-таки…

– Хельмер охотно разговаривал, – сказал Мунк. – До тех пор, пока адвокат не понял, как мало у нас улик, и не посоветовал ему помалкивать. С того момента он не сказал ни слова, но, конечно, стоит попробовать еще раз…

– Мне надо ответить, – пробормотала Анетте, выйдя из комнаты с телефоном у уха.

– Как насчет сестры Рогера? – поинтересовалась Катья. – Наталие? Может, она знает больше нашего. С кем он общался, возможно, даже дружил вне больницы?

– Хорошо, Катья. Займешься этим?

– Естественно.

– О’кей, отлично, ребята, – сказал Мунк, сев за стол и потянувшись за кофе. – Есть еще предложения? Как нам…

Его перебила запыхавшаяся Анетте, вернувшаяся в комнату.

– Новое исчезновение. Два мальчика. Одиннадцать лет. Ушли с палаткой вчера вечером.