— Очень!.. — И, словно спохватившись, Барыгин задал вопрос Ладейникову: — Гражданин следователь, а ответы на эти вопросы тоже пойдут в дело?

— А что, трудно отвечать на них?

— Да не трудно… Не люблю, когда в душу лезут.

— Ну хорошо, будем тогда по делу. — Ладейников прочитал вопросы в том порядке, в каком они были записаны в протоколе допроса: — «Имел ли судимость ранее, когда, за что, по какой статье судим, на какой срок осужден?..» Надеюсь, это уже по делу? — Ладейников посмотрел на Барыгина и подумал: «Ведь не глупый: и лоб светлый, и взгляд ясный, и сложен крепко. Но озлоблен. И, как видно, озлоблен очень рано, где–то там, после восьмого класса…»

— Это по делу. — Барыгин помолчал и, чем–то озадаченный, вяло улыбнулся. — Уж больно много вопросов сразу. Расцепите их на части, гражданин следователь, так будет для вас удобнее.

Ладейников понял просьбу Барыгина.

— Ну что ж, расцепим. Итак: первая судимость. Когда?

— Тринадцать лет назад…

— За что?

— Кража.

— Карманная?

Лицо Барыгина передернулось в брезгливой гримасе.

— Не мое амплуа. — Барыгин потряс перед собой широкой тяжелой кистью руки. — С моей–то кувалдой в свой–то карман еле залажу, а в чужой — при первой попытке накроют.

— Квартирная? — спросил следователь.

— Да! Все три судимости но одной статье. Сто сорок пятая.

— Грабеж?

— Да.

— Когда был совершен первый грабеж?

— Я же сказал: в пятьдесят пятом году. А еще точнее — двадцать второго июня. Как раз совпало с днем начала войны и с получением моими школьными дружками аттестатов зрелости.

— Это имеет какую–нибудь связь с аттестатами старых школьных дружков?