– Отлично. Тогда давайте куда-нибудь сходим вместе и там поговорим.

* * *

Бани Чжинъюй были практически пусты. Поскольку полиция в последнее время активно взялась бороться с проституцией и прочей незаконной деятельностью, бизнес шел ни шатко ни валко по сравнению со старыми добрыми временами.

Во всем огромном банном зале было всего трое посетителей. Один, молодой мужчина с полотенцем в руке, принимал душ, стоя к стене лицом. Двое других лежали на кушетках, а банщики терли их мочалками. С тем, что был помладше, банщик закончил быстрее и уже ополаскивал его водой; старик по-прежнему лежал на кушетке. Мужчина помладше поднялся и прошел в массажный кабинет.

Банщик, трудившийся над стариком, сдался и похлопал его по плечу:

– Господин, мои извинения. Пойдите еще попарьтесь в сауне, потом закончим.

Старик со стоном поднялся и побрел в сауну, обитую деревом.

Как только он скрылся за дверью, банщик обернулся к своему коллеге, который присел покурить, и прошептал:

– Эй, ты заметил?

– Заметил что?

Банщик хрипло усмехнулся:

– У старикашки нет того самого.

– Чего-чего?

Он указал пальцем на свой пах:

– Ну, этого… мужского инструмента.

– Серьезно? – переспросил коллега между двумя затяжками, явно развеселившись. – То есть он вроде как евнух?

– Евнух, ага. Меня так разобрало любопытство, что я не постеснялся и спросил его. – Глаза банщика забегали из стороны в сторону. – Старик, похоже, не придает этому значения. Он даже не пытался как-нибудь прикрыться. А на мой вопрос сказал, что его ранили во времена Культурной революции.

Его коллега поцокал языком:

– Вот ведь бедняга…

Молодой мужчина, принимавший душ, слышал каждое слово их разговора. Спина его стала каменной, словно услышанное поразило его до глубины души. Он быстро повернул кран и нырнул в сауну.