Наконец подошел другой поезд. Диспетчер объявил, что теперь мы дублируем местное сообщение. Это означало, что пассажиров прибавится, а у нас будет меньше места и больше шансов оказаться замеченными. Поезд останавливался на небольших станциях, которых не было на первоначальном маршруте. Я глядела из окна, гадая, как сложилась бы моя жизнь, если бы я росла с мамой в одном из этих провинциальных городков, а не с дядей и тетей в их аккуратном таунхаусе на окраине Норт-Харроу. Жизнь такая лотерея. Если бы не умерла мама, я, возможно, не связалась бы с наркотиками. Если бы прошлой ночью Фредди не ушел, сегодня мы бы переехали в арендованный дом. Да – и они с Томом снова поссорились бы.

А что теперь? Где нам жить? Мои мысли вернулись в то время, когда я только вышла из тюрьмы. Инспектор по УДО устроил меня в общежитие. Холодное и сырое. С постоянно забитым туалетом.

Ночью мне приходилось придвигать стол к двери, потому что люди дергали за ручку. Все принимали наркотики – кроме меня. Хотя бы этот урок я усвоила.

Потом общежитие закрылось. Мне некуда было пойти. Приходилось спать на улице. Пальцы настолько промерзали, что я не чувствовала кончиков. Неужели мне снова придется так жить – теперь уже с Фредди?

«Нет, – сказала я себе. – Соберись». У меня есть деньги. Или будут после продажи дома. Сумма поступит на наш с мужем общий счет.

Но Фредди кого-то убил, как я убила Эмили. Деньги не спасут. Нас будут преследовать.

Как могла моя жизнь настолько измениться за несколько часов? Вчера я была матерью и женой, жившей вполне обычной жизнью. А сегодня мы скрываемся от закона. Кажется, что Том вот-вот разбудит меня и скажет: «Тебе снова приснился дурной сон».

Если бы это был сон.

Я вздрогнула. От голода в животе появилась ноющая боль, хотя я знала, что меня стошнит, стоит только откусить кусочек.

Однако убийство, похоже, не притупило аппетит моего сына.

– Можно мне бутерброд? – спросил Фредди, глядя на тележку, которая с грохотом катилась по вагону. – Умираю с голоду.

Я открыла кошелек. Внутри лежали сто фунтов. Удача, что два дня назад я заходила в банк. Если сниму еще в банкомате, нас выследят. Карту стоит отложить на крайний случай. Но что потом?

Я посмотрела на часы. Уже десятый час, и деньги от продажи дома должны были поступить на счет. Мне причиталась половина. Это было справедливо. После столь долгого брака и суд вынес бы такое же решение. Через приложение в мобильном телефоне я торопливо перевела деньги на личный счет. Там никогда не было крупных сумм – только доходы от картин, которые по настоянию Тома я оставляла себе. «Ты это заслужила», – говорил он. Временами Том бывал весьма правильным.