– Твой сын вернется на Рождество?

– Нет, – торопливо ответила я. – Он проводит его с друзьями.

Это, вероятно, правда. Я поклялась впредь как можно меньше врать. Проблема заключалась в том, что большая ложь это усложняла. Одна неправда вела к другой. А потом к следующей.

– А что насчет тебя? – спросил Стив.

– Мы с Джаспером отправимся утром на долгую прогулку, а потом поуютнее устроимся у камина.

– Похоже на отличный план. Я собираюсь сделать нечто подобное, хотя и без собаки.

Я не могла избавиться от легкого разочарования. Почти ждала, что он предложит провести этот день вместе.

– Когда-то я был женат, – внезапно выпалил Стив.

– Правда?

– Да. – Он разглядывал свои ногти, пока говорил. – Из этого ничего не вышло. Не по ее вине. Это из-за меня.

Мне было интересно почему, но спрашивать не хотелось.

– Это напоминает мне замечательное стихотворение Йейтса «Песня молодого человека», – продолжал он. – «О, любовь, ты штучка непростая. Нет мудреца, что знает все тайны твои».

– Мне оно не знакомо, – призналась я. Меня постоянно поражала память Стива на стихи.

– В любом случае, для нее все сложилось хорошо. Сейчас она замужем, у нее есть дети.

– Жалеешь, что у тебя их нет? – не смогла удержаться я.

Его ответ прозвучал заученно, словно его уже об этом спрашивали:

– И да, и нет. Идея мне нравилась, но это слишком большая ответственность.

«Еще одна причина, – сказала я себе после его ухода, – почему он не поймет того, что мне пришлось сделать для моего мальчика».

Рано утром в канун Рождества раздался стук в дверь. Джаспер не залаял, как обычно, а значит, пришел тот, кого он знал, – например, Блокки или… На пороге стоял Стив, одетый в элегантную коричневую клетчатую куртку вместо своей привычной непромокаемой. На ногах у него были не ковбойские сапоги, а броги. А лицо выглядело очень серьезным.

– Извини, что беспокою, но кое-что случилось. Одному человеку нужно с тобой увидеться.