Не обменявшись ни словом, полицейские детективы принялись за обыск. Они были опытны, работали тщательно и почти бесшумно. Шаг за шагом все трогательные маленькие секреты Мойры были раскрыты.

Торн быстро нашел ключ от запертого стола, он был подвязан к дну нижнего ящика. В ящике оказалась сберегательная книжка Национального банка. Мойра была, по-видимому, аккуратным вкладчиком, за последние месяцев восемнадцать ее счет постоянно рос, и теперь на нем было более трехсот восьмидесяти фунтов. Большая часть вкладов поступала регулярно — это был, несомненно, ее заработок в книжной лавке, — но пять или шесть вложений были крупнее и поступали неравномерно. Эти вклады Торн изучал с особым вниманием: один из них мог быть украденным Оруэллом, думал он, — а другие? Например, взнос в сто фунтов, сделанный несколько недель назад? Со статьей расходов разобраться было легче — плата за путешествие на Гернси в начале года, и еще одна — кругленькая сумма, возможно, стоимость золотого ожерелья.

Торн поморщился и вывернул остальное содержимое ящика. Он обнаружил альбом для наклеивания вырезок и, кроме того, несколько ненаклеенных фотографий и статей, вырезанных из журналов и газет. Он с интересом просматривал их, как вдруг его оторвал от этого занятия Эббот.

— Странное дело, сэр, — сказал сержант вполголоса, — она, кажется, малость свихнулась на королевском семействе. Почти все ее книги — про них.

— Да, — сказал Торн, глядя на фотографию, которую Мойра наклеила в альбоме рядом с одной из своих собственных. — Похоже, у нее была своего рода мания величия. Заметили еще что-нибудь?

— В сущности, ничего. Здесь вот шкатулка с бижутерией. Но только одна вещичка что-то из себя представляет. Вот она — маленький серебряный медальон на цепочке, с гербом на одной стороне и контуром Гернси — на другой. На вид довольно дорогая безделка, хотя и не такая дорогая, как ожерелье, которое на ней было.

Старший инспектор кивнул.

— Еще что-нибудь?

— Она не слишком гналась за шмотками, — с некоторым недоумением продолжал Эббот. — Но здесь у нее один прекрасный костюм и несколько нарядных платьев. Странно, что она не взяла с собой хотя бы одно в Коламбери.

— Может быть, знала, что там они ей не понадобятся, — проговорил Торн уклончиво. Он положил себе в карман сберегательную книжку и закрыл альбом. — Пошли, Эббот, поговорим еще с Бертом Гейлом.

Когда они покидали комнату, старший инспектор хмурясь бросил последний взгляд на обе фотографии на стенах и афишу на двери.

Гейл сидел за столом, там, где они его оставили, и глядел прямо перед собой. Однако он все-таки навел кое-какой порядок, убрал пустые банки из-под пива и поставил на огонь чайник. Торн и Эббот опять сели напротив него.