— О чем вы, мистер Гейл?

— Ни о чем, — грубо ответил Берт Гейл. — Теперь это не важно. Чай уже готов. Хотите чашку?

— Мистер Гейл, вы лучше расскажите, что вас так огорчило только что? — спросил Торн. — Что-то такое в сберегательной книжке?

Берт Гейл вздохнул.

— Теперь это не важно, — повторил он. — Померла ведь. Какая разница, что она там делала?

— Мистер Гейл, пожалуйста, расскажите, — теряя терпение, потребовал Торн.

В графе дохода в сберегательной книжке Гейл приставил палец к записи, помеченной прошлым годом.

— Вот про это я, должно быть, могу сказать, откуда оно взялось у нее. Это мой пакет с жалованьем. Я-то всегда считал, что она его стащила… Но она все плакала, плакала и клялась, что не брала, покуда я не поверил ей. Решил, что Мэг, верно, права, просто я потерял пакет, когда шел домой из пивной.

Торн встал.

— Мы должны взять с собой эту книжку и альбом, мистер Гейл. Сержант Эббот даст вам расписку.

— Берите что хотите. — Берт Гейл горестно повесил голову. — Не понимаю я. Мы ж всегда были добры к ней. Мэг на себя совсем ничего не тратила, зато у нее было все. Большой телек, видео. Для нее ж все куплено. Мы все делали, что могли.

— Да только того, что они могли, ей было мало, — проговорил Торн, когда они ехали назад, в Кидлингтон. — Не думаю, чтобы Мойра действительно верила, что однажды будет представлена ко двору и займет законно принадлежащее ей место в королевской семье. Но я сильно подозреваю, что она внушила себе: так ли, иначе ли, но в ней течет сколько-то королевской крови. И решила работать над собой, чтобы в один прекрасный день оказаться… оказаться этого достойной.

Полет воображения у старшего инспектора не вызвал особого сочувствия у Эббота.

— Все это сделало из нее лишь воровку, — сказал он коротко. — Ну, та книга еще ладно, но потом — пакет с жалованьем бедняги Берта! Очень жаль, что они не рассказали ей про матроса и портовую шлюху.

Торн вряд ли даже слышал его.

— Она старалась извлечь все возможное из доступного ей образования, исправить свою речь, скопить деньги. Даже то, как она ухватилась за возможность съездить за границу, вписывается в образ. Похоже, это путешествие много для нее значило. Те ее нарядные платья, Эббот… они, вероятно, предназначались для этой поездки… — Торн на секунду погрузился в молчание и вдруг так и вскинулся. — Гернси? А вдруг она…

И он опять внезапно умолк, словно боясь произнести вслух мелькнувшую мысль.

Сержант с любопытством посмотрел на Торна. Затем, чтобы прервать затянувшееся молчание, сказал:

— А что вы скажете о золотом ожерелье, сэр?