Затем Генри сделал свой ход.

Его отделяло от Марка почти десять футов, и он преодолел их в одно мгновение. В следующий миг Генри вырвал дробовик из рук Марка и швырнул оружие с такой силой, что оно пробило стену сарая. Его пальцы сомкнулись на горле смертного и сжались, кровь хлынула из-под вонзившихся в кожу ногтей.

– Нет! – Селуччи бросился вперед. – Вы не можете!

– Я и не собираюсь, – тихо сказал Генри, поднял свою ношу и потащил.

Один шаг, другой… Капкан захлопнулся, и Генри ослабил хватку.

Рука Фицроя, остановившая Селуччи, оказалась непреодолимым барьером. Полицейский не мог сдвинуть ее с места. Не мог обойти.

Потребовалось мгновение, чтобы боль пробилась сквозь ужас. Схватившись обеими руками за горло, Марк оторвал взгляд от лица Генри и посмотрел вниз. Мягкие кожаные туфли послужили плохой защитой от укуса стали; кровь хлестала из них, густая и красная. Он вскрикнул, хрипло и сдавленно, упал на колени и нажал онемевшими пальцами на рычаг капкана. Потом начались конвульсии. Три минуты спустя он был мертв.

Тогда Генри опустил руку.

Майк Селуччи перевел взгляд с мертвого тела на Генри и с трудом шевельнул пересохшим от страха языком:

– Вы не человек, да?

– Не совсем человек.

Двое мужчин уставились друг на друга.

– Меня вы тоже убьете? – наконец спросил Селуччи.

Генри покачал головой и улыбнулся. Это была не та улыбка, память о которой Марк Уильямс унес с собой в могилу. Это была улыбка человека, прожившего четыреста пятьдесят лет благодаря пониманию, когда и к кому можно повернуться спиной. Что Генри и проделал сейчас, присоединившись к Туче и Стюарту, стоящим рядом со Штормом.

«И что теперь? – задумался Селуччи. – Могу ли я просто уйти и забыть обо всем, что произошло? Передо мной труп? Или…»

Теоретически он только что стал свидетелем убийства.

– Подождите, если Шторм еще жив, может быть, и этот…

– Вы видели достаточно смертей, чтобы ошибиться, детектив.

Фицрой был прав. Селуччи видел достаточно смертей, чтобы понять, что у его ног на земляном полу распростерт труп; даже мерцающий свет лампы не мог этого скрыть.

– Но почему он умер так быстро?