– Потому что он был всего лишь человеком, – прорычал Стюарт. Последнее слово прозвучало как проклятие.

– Господи Иисусе, что случилось?

Селуччи резко обернулся, сжав кулаки, несмотря на то что (а возможно, потому что) узнал голос.

– Какого черта ты здесь делаешь? Ты же ничего не видишь в темноте!

Вики не обратила внимания на вопрос.

Колин протиснулся мимо нее в сарай, отчаянно спеша добраться до брата. Следом за ним вошел Барри, сделал шаг, другой… Пол под его ногой провалился, и он почувствовал, как стальные зубья врезались в его высокий кожаный полицейский ботинок.

– Колин!

Колин остановился и полуобернулся к напарнику, попав в луч фонарика, который Вики вытащила из сумки. Его лицо исказилось; он разрывался от желания быть в двух местах одновременно.

Вики избавила его от необходимости делать выбор.

– Иди, – велела она. – Я позабочусь о Барри.

Колин послушался, а Вики, осторожно опустившись на одно колено, посветила на ногу Барри. Мускулы второй его ноги дрожали, упираясь в ее плечо.

Понадежнее прижав фонарик подбородком к груди, Вики рассмотрела конструкцию стальных челюстей.

– Вы можете сказать, зубья проткнули ботинок?

Барри сглотнул.

– Не знаю.

– Ладно. Я не думаю, что проткнули, но мне придется разжать капкан, чтобы убедиться.

Едва ее пальцы коснулись металла, как Селуччи отбросил ее руку в сторону.

– Отравлено, – сказал он, прежде чем Вики успела возразить, и вставил ржавый железный прут в петлю. – Держи его ногу ровно.

Подошва и армированный носок пострадали, но выдержали. Барри повис на руке Вики: облегчение наконец-то позволило ему отреагировать.

«Я мог умереть, – подумал он и с трудом сглотнул. Пот, из-за которого рубашка прилипла к спине, имел мало отношения к жаре. – Я мог умереть».