— По почте точно не поступало, но он прилетел с другой стороны.

— То есть?

— Сегодня по этому поводу меня прессовали два московских следока.

Наступила длительная пауза. Когда Никитин подумал, что абонент Королькова вышел из связи, тот снова заговорил:

— А что случилось? Кто-то заявил в полицию?

— Хуже. Они сказали, что вначале каких-то стариков шантажировали, а затем и вовсе убили.

— Клянусь, я никого не убивал.

— Но шантажировал, — сквозь нервный смех прошипел Корольков, — а клясться будешь этим следователям…

— Ты что, меня сдал?!

— Нет, сказал, что ничего не знаю, но сам думаю… вот, решил позвонить тебе…

— Гни ту же линию. Как они узнают? Никак… слушай, вообще-то не телефонный это разговор. Приезжай ко мне сегодня вечером — обсудим это дело.

— Хорошо.

Королькова привезли быстро, потому что задержание было проведено прямо на площади. К этому времени успел подъехать и Лосев. Допрос состоялся тут же — в здании Следственного отдела.

— Виктор Дмитриевич, у нас имеются доказательства того, что вы нам солгали.

— Почему солгал? Не писал я ваше письмо. Иванова тоже никакого не знаю.

— Да, это так. Однако вы знаете человека, который это делал. Я ведь предупреждал вас об ответственности. Вы до сих пор не хотите нам что-либо сказать по этому поводу?

— Ничего не знаю! — выкрикнул Корольков. — И требую адвоката.

— Хорошо, будет вам адвокат, но вначале прослушайте один интересный диалог.

На фразе «…тебе одолжил пять тонн» Никитин остановил запись. Допрашиваемый сделал характерный жест, который можно было растолковать, как «Я все понял и готов сотрудничать».

— Ну, и?… — капитан многозначительно посмотрел на Королькова.