Старые дамы все продолжали наперебой перечислять подробности, и он поднял руку, призывая к молчанию.
Он начал сначала. Нужно было понять, сколько уже прошло времени.
– Вчера Дани пошла в морг на Мид-авеню?
Ленка кивнула:
– Она ушла в пять, когда мы закрыли магазин.
– Вы уверены?
– Я видела, как она уходила, когда запирала входную дверь. Она взяла тележку с собой, – ответила Ленка.
– Мистера Рауса нет в городе, морг заперт на ключ, – снова вмешалась Зузана.
– Нет, она все-таки вернулась домой. Ведь тележка здесь, – напомнила Маргарет.
– Покажите мне бумаги, которые лежали в тележке, – велел Мэлоун. Маргарет тут же вытащила их из кармана фартука и протянула ему.
– «Любимые не могут умирать. Любовь в себя вмещает вечность», – прочел он. Слова были написаны рукой Дани на листочке бумаги вроде тех, которые она совала в карманы своим безымянным покойникам. Он беспомощно уставился на бумажку. Она была измятой и грязной. Он поднес ее к носу, но, уловив липкий, сладкий запах разлагающейся плоти, тут же резко отдернул руку.
– Это Эмили Дикинсон, – сообщила Маргарет. – Я знаю. Она только вчера читала книгу ее стихов. Наверное, ей понравились эти строчки, и она решила их записать.
– Но она записала их очень давно. Не вчера, – прошептал он.
– Мы позвонили директору по безопасности… но он не ответил, – прибавила Ленка, качая головой.
– Они нашли новое тело, – выпалила Маргарет. При этих словах Ленка разрыдалась.
– Два. Они нашли два новых тела, – сказала Зузана. – На свалке у павильонов Всемирной выставки. Поэтому-то к нам никто не явился. Ни у кого нет времени на двух несчастных старух, когда Мясник снова взялся за старое.