– Вот за это и спасибо, что рассказали все очень четко и понятно, – ответил Гуров и подумал, что есть еще и среди современной эмансипированной женской части молодежи скромные умницы и красавицы.

Девушка назвала ему точный адрес магазина на Новом Арбате, и Гуров отправился на встречу с Татьяной Максимовной. Та оказалась женщиной лет тридцати пяти, высокой, с пышными формами. Как представлялось Гурову, так и должны были выглядеть все хозяйки кондитерских или кафе-мороженых. Она рассказала сыщику, как кассир Наталья привела к ней весьма интересную пару – священника с женой, которые и попросили у нее адрес Костюшкиных. Такова была фамилия мамы и дочки, нуждающиеся в финансовой помощи на лекарства и лечение.

– Я дала им телефон моей мамы, чтобы они созвонились с Костюшкиными. Моя мама дружит с Вероникой, так зовут маму Алеси. Мужа у Костюшкиной, как я поняла, нет, а сама она постоянной работы из-за болезни дочери не имеет. Ей нужно с малышкой постоянно находиться. Но когда Вероника подрабатывает – на полставки полы моет в супермаркете рядом с их домом – моя мама сидит с Алесей.

– А сколько девочке лет? – поинтересовался Лев Иванович, и у него сжалось сердце, когда Татьяна Максимовна ответила:

– Ей только-только три годика исполнилось. Совсем еще кроха. Я ей всегда, как к маме своей еду, гостинцы везу, а мама передает их потом девочке. Только вот ей много сладкого нельзя, но я игрушками да одеждой помогаю. Моя мама продукты им часто дает. В общем, как-то так…

– М-да, это горе, когда дети так тяжело болеют, – нахмурился Гуров. – А что потом было? Я так понял, что нашли они эту Веронику и помогли ее девочке…

– Да, они встретились и с моей мамой, и с Костюшкиными. Вероника ко мне потом со слезами приходила и благодарила меня, что я направила этих людей к ним. Теперь у нее хоть какая-то надежда появилась – если не на полное выздоровление ребенка, то на долговременную ремиссию. А я-то что? Не меня, а батюшку с матушкой нужно благодарить. Это они помогли Алесечке, – Татьяна Максимовна достала платочек и промокнула навернувшиеся на глаза слезы. – Хотя они, конечно же, очень странные люди.

– Странные? – насторожился Лев Иванович. – И в чем же проявилась их странность?

– Здесь вообще все получилось очень интересно, – сказала хозяйка сети кондитерских магазинов. – Они, этот священник с женой, словно бы и не хотели, чтобы их узнали, и пришли к Костюшкиной совсем в другой одежде, а батюшка так и вовсе без бороды.

– А это точно были те же самые люди? – засомневался Гуров.

– Те же, кто же еще, – уверенно проговорила Татьяна Максимовна. – Моя мама присутствовала при встрече, и она мне все рассказала. Дело было так. Когда я им дала телефон мамы, они с ней созвонились и тут же поехали к ней. То есть они прибыли к ней, как и были в магазине – батюшка в облачении и при бороде, а матушка в длинной темно-синей юбке, блузке в мелкий цветочек и в белом платочке. Но с Вероникой они в тот день не встретились. Она с Алесенькой как раз в больнице на обследовании была. Их только на следующий день выписали. Так они на следующий день вечером к ней приехали. Мама Костюшкину предупредила, чтобы та дома была, мол, к ней хорошие гости приедут. Ну, они и приехали… И мама там тоже как раз была. Она у меня любопытная очень, – призналась Татьяна Максимовна. – Так она думала, что приедут батюшка с матушкой, а тут заходит пара совсем уж в мирской одежде, и мужчина при этом без бороды. Мама его сначала и не узнала, пока он не заговорил с ними. Голос-то не изменишь. Вот мама по голосу его и признала.