Затем Гуров отвел Марию Ильиничну в специальное помещение и передал ее специалисту по фотороботам.

– Вот тебе, Василий, еще одна дама, приятная во всех отношениях. Как только вы с ней тут закончите, будь добр, проводи ее ко мне в кабинет. Я обещал отвезти ее домой, – он улыбнулся женщине и, галантно поклонившись, добавил: – А свои обещания настоящие полковники всегда выполняют. Я же пока пойду с Опером прогуляюсь.

У Гурова никогда не было собаки. Вернее, была, но не у него самого, а у его деда, у которого Лев Иванович, будучи еще мальчишкой, часто гостил в деревне. Но то ведь не в счет. Полковник никогда даже и не задумывался насчет того, чтобы завести дома какую-нибудь животину. Он, как и его жена Маша, считал, что животные должны жить не в квартирах, а на улице, на природе – где-нибудь в деревне или при коттедже. Но сейчас, выгуливая смешного и неказистого щенка, наблюдая за его беготней и деловым обнюхиванием всего, что попадалось на его пути, Гуров испытывал какое-то невероятное удовольствие от самого процесса неспешной прогулки.

Но как бы то ни было, а двадцать пять минут пролетели незаметно, и пора было снова заходить в душный кабинет и браться за работу.

– Опер, домой, – скомандовал Лев Иванович и снова удивился, насколько понятлив и умен этот пес. Он поднял большую, не соответствующую размерам тела лохматую голову, умными карими глазами посмотрел на Гурова и подошел к нему, готовый следовать за ним куда угодно.

* * *

Крячко вернулся в управление около трех часов дня и, вытирая вспотевшее лицо рукавом, плюхнулся на стул для посетителей, который стоял у стола Гурова.

– Все, Лев Иванович, нашел! – не обращая внимания на радостные повизгивания собаки и сочувственный взгляд Гурова, выдохнул он. – Везет же мне, а вернее, нам! В третьем же заведении и нашел! На мой вопрос – не было ли к ним в мае месяце необычных просьб или заказов, один из подмастерьев охотно откликнулся на мой вопрос. Он сказал, что до сих пор смеется над чудаком, который отвалил ему 500 долларов только за то, чтобы он, этот самый подмастерье, бросил принесенный посетителем булыжник в печь и немного его там подержал, а потом вынул. Камешек был, по словам свидетеля, килограмма на два с половиной и предварительно обработан зубилом, но каких-то определенных форм и очертаний не имел. Я ему показал несколько фотографий из тех, что напечатал еще Береговой, и, представь себе, мастеровой узнал-таки камушек! А потом подробно описал и посетителя-чудака. Оказывается, он его запомнил! – выпалил Крячко в радостном возбуждении и, хлопнув себя по коленям, встал со стула. – И вот по описанию этот чудак очень похож на мужчину, которого тебе описал твой красавец Беломорканал. Прямо один в один. И рост, и телосложение, и цвет волос.