– Но ведь и они эти деньги трудом зарабатывают… Не по наследству ведь получили и не на дороге нашли, – возразил Крячко.

– Кто-то зарабатывает, а кто-то и по наследству. Но опять же вопрос – как зарабатывают? Вот, на заводах и в шахтах сколько людей работает, и в школах учителя тоже работают, и в больницах медсестры… А только что-то у них на счете денег таких больших не водится. Тут дело не в том, у кого эти деньги, а в том – как они к людям приходят. И как они от них потом уходят, и на что тратятся. На взятки, на третью по счету квартиру или машину, на…

– На храм Божий, – вставил Крячко, и Сенечкина посмотрела на него с нескрываемой горькой усмешкой.

– Вы это серьезно? Вы и вправду считаете, что отдать кучу денег на строительство нового храма – это хорошо? А как быть с теми приходами, которые уже разваливаются от того, что посещают его неимущие и денег на ремонт батюшкам даже неоткуда взять?

– Все относительно, Алина Сергеевна, все относительно, – прервал Сенечкину Крячко, хотя и понимал ее возмущение, и даже был согласен с этой симпатичной ему женщиной. – Но ведь вы же умная женщина и понимаете, что таким способом, который вы с мужем избрали, всем людям помочь ну никак невозможно! Вот вы хотели кому-то помочь, а ведь только себе хуже сделали! Вот итог всех ваших благих намерений!

– Зато хоть кому-то помочь успели, – сказала Сенечкина и опустила голову. – Пусть хоть несколько человек станут счастливей. У меня уже все готово, – Алина Сергеевна поставила на большой поднос заварочный чайник, чайные чашки и блюдо с бутербродами. – Пойдемте уже чай пить… Алеша, ты стол скатертью застелил? – спросила она мужа и, услышав от него положительный ответ, сказала: – Берите поднос, а я возьму чайник и тарелку с овощами и зеленью. Будем пить чай и все вам рассказывать. Все как есть…

35

35

Когда Крячко и Сенечкина вошли в гостиную, муж Алички Сергеевны, сидевший на диване, встал и помог расставить принесенное супругой и полковником на стол, а потом по просьбе жены еще и принес из кухни сахарницу и вазочку с печеньем.

– Вот, пожалуйста, – сделал он приглашающий жест и посмотрел на Гурова, – чем богаты…

– Спасибо, – откликнулся Лев Иванович и встал с кресла. – Работа у нас такая, что обедать случается далеко не всегда, а возраст с гастритом сотрудничает вовсю, так что отказываться от угощения не будем.

Все уселись за стол и принялись за еду – словно двое из них не были преступниками, а другие двое – изобличившими их операми, а были все они старыми добрыми знакомыми или соседями, собравшимися для дружеской беседы за чашечкой чаю. Гурову даже на минуту показалось, что так оно и есть на самом деле и что он с Крячко пришел к Сенечкиным не как к преступникам, а как к своим старым друзьям. Но к реальности его вернуло заявление Алексея Ивановича, который, отодвинув от себя пустую чашку, сказал, обращаясь к полковникам: