– Ну, теперь мне понятна ваша осведомленность касательно нашего пребывания в славном городе Чаплинске, – ответил Гуров. – А то вот Алексей Иванович говорил тут, когда мы вам представились, про интуицию…

– Нет-нет, Алеша ничего не знал! – поспешно сказала Алина Сергеевна. – Это я и с Нестором Петровичем разговаривала, и с жэковским работником, – она хитро посмотрела на Крячко. – Но мужу я не стала говорить, что нас вычислили. Так что интуиция, Алеша, тебя не подвела, – она ласково положила руку на колено мужа.

– Тогда, Аличка, если позволишь, я сам обо всем расскажу, – Сенечкин, разволновавшись, начал теребить край скатерти, но потом просто положил руки на стол и сцепил пальцы в замок. – В конце концов, все началось с моего увольнения из театра.

– Хорошо, рассказывай, но только сильно не волнуйся. Договорились?

Сенечкин молча кивнул и опустил голову, по-видимому, собираясь с мыслями и набираясь смелости.

– В начале февраля наш художественный руководитель, – начал рассказывать Алексей Иванович, – пригласил меня в кабинет и предложил написать заявление об уходе. Для меня это было шоком, но я принял этот удар как должное, потому как готов был к такому повороту событий на фоне того, что прежде из театра уже были уволены еще трое наших самых лучших актеров.

– Нестерова, Пришибайло и Крестов, – понимающе кивнул Гуров.

– Да, Мариночка, Леня и Нестор Петрович, – горестно сказал Сенечкин и продолжил: – Аличка права, мне очень сложно далось это увольнение в плане… В моральном плане, скажем так. Даже то, что моя супруга поддержала меня и тоже уволилась из театра по собственному желанию, не стало для меня утешением. Даже – наоборот. Я, как мужчина, задумался о будущем… о нашем с ней будущем… и пробовал браться за всякую работу.

– Представляете, он даже грузчиком в магазин нанялся! – с отчаянием в голосе воскликнула Алина Сергеевна.

– Правда, меня и хватило-то всего на три дня, – с саркастической усмешкой добавил Сенечкин. – А потом…

– Потом твоя спина и поясница отказались таскать тяжести, – нахмурилась Аличка Сергеевна. – Я его потом целую неделю на ноги ставила разными мазями и припарками с массажем, – пояснила она.

– И после этого ты мне категорически запретила браться за физическую работу, какую бы мне не предлагали в центре занятости, и взяла инициативу поиска работы на себя, – Алексей Иванович с мягкой улыбкой посмотрел на жену. – К сожалению, в нашем городишке нет свободных рабочих мест, связанных с умственным трудом. Вернее, они есть, но требуют профессиональных знаний и специального образования. Так что меня бы даже «усатым нянем» в детский сад не взяли бы. В технике я тоже не разбираюсь, да и с интернетом не дружу. Просто по той причине, что у нас с Аличкой даже компьютера нет, и я даже не знаю, с какой к нему стороны подходить, – грустно сказал Сенечкин и развел руками. – Должности же охранников и сторожей уже давно были заняты энергичными пенсионерами, так что… В общем, пришлось Аличке искать какие-то временные подработки и потихоньку от центра занятости зарабатывать нам на хлебушек с маслом. На бирже денег платят столько, что их хватает только расплатиться за коммуналку и купить хлеба. А ведь человеку, кроме хлеба, нужно еще и чай по утрам пить, правда?