Она ответила: «Хорошо».

Я ей: «Ты о нем тревожишься? Поэтому столько здесь протянула?»

А она сказала: «Я не о нем тревожусь. А о тебе. Потому что я заново родилась в вере, и вера дает мне силы. А ты?»

Я говорю: «И я тоже. Заново родился в вере вот уж год с лишком назад. Я и раньше так говорил, но на самом деле нет. Зато теперь – да».

«Тогда я здесь закончила. Я люблю тебя ради Бога, Каффи Ламбкин. Не ради себя. Не ради тебя. А ради Бога». И пропала. И с тех пор я ее не видел.

Рассказывая все это, он так и не выпускал бутылку «Конга» из рук и вот тут ее откупорил. Не приложился. Только открутил крышку и сказал: «А теперь я хочу выпить до дна». И прибавил мне: «Прогуляйся со мной, Сосиска».

Он так странно себя вел, что я согласился, и мы дошли до причала Витали – на то самое место, где он вытащил Димса из гавани. Спустились к воде, и там, на песке, я передал ему новости о Димсе. Сказал:

– Пиджачок, мне звонил Димс. Дела в лигах ААА у него идут неплохо. Он сказал, еще месяцок-другой – и переберется в большую.

– Я же говорил, что он и с одним ухом сможет подавать, – ответил Пиджак. Потом похлопал меня по спине и сказал: – Присматривай за луноцветами позади церкви для моей Хетти. – И пошел в воду. Прямо в гавань с той бутылкой «Кинг-Конга». Я ему: