— Я приехал к тебе лично! — сказал он.

— Неужели опять кто-то сбежал?

Драган как будто не расслышал моей иронии. Жестом подозвал Павла, и мы втроем ушли за машину. Там Драган долго и испытующе рассматривал меня.

— Не знаю, правильно ли вы поймете меня, — начал он, вынул сигареты и закурил, не предложив их никому из нас. Такое с ним было впервые. — Так уж получилось, что нам пришлось встретиться здесь, откуда некогда мы вместе начинали путь. Сколько бы мы ни ссорились, наши дороги всегда будут пересекаться.

Драган говорил что-то, стараясь подойти к сути дела, но это ему никак не удавалось.

— Что случилось? — прервал его я.

— Нужно принять меры, чтобы ничего не случилось, — добавил он и протянул мне какое-то письмо.

Я посмотрел на конверт. Сразу же узнал почерк Жасмины и больше уже не мог шелохнуться.

«Что они сделали с ней?» — промелькнула в голове нелепая мысль.

— Прочти, а потом уж поговорим! — резко сказал он и глубоко затянулся дымом сигареты.

Я разорвал конверт. Слова и строчки заплясали у меня перед глазами. Ускользала от меня связь между отдельными мыслями, но когда я прочел последние слова, понял самое главное — и на сей раз Жасмина не изменила самой себе.

Я передал письмо Павлу. Возле него стояла Венета, его Венета, а он читал, что моя Жасмина решила действовать одна, прихватив с собой ту самую гранату, над которой мы некогда дали клятву.

Ни о чем не стал спрашивать. Мне казалось, что земля раскачивается у меня под ногами, а воздух колышется и в любой миг может взорваться от гранаты, которую я сам вручил Жасмине.

— Все в области поднято на ноги. Железнодорожные станции охраняются, а дороги перекрыты, — объявил Драган, но я его не слушал. В ушах звучали последние слова Жасмины: «Я хотела тебе сказать... А если будет поздно?..»

Если будет поздно, если только уже не поздно...

— Венета вызвала меня в больницу. Хорошо, что она распечатала письмо. Еще не все потеряно. Мы ее спасем. Я ее спасу, — рокотал бас Драгана, но и в этот раз смысл его слов снова не дошел до меня. Куда бы мы ни пошли, мы все равно разминулись бы с нею. В моей помощи она не нуждается. Одна против троих, лишь бы защитить мое имя, честь своего ребенка, свою гордость и правду...

Мне так захотелось закричать от боли, но я лишь стиснул зубы, чтобы укротить в себе это дикое желание. Я не имел права ни на стон, ни на выбор.

Павел оставил Венету и подошел ко мне. Я знал, что он пойдет и на край света, лишь бы только помочь, но я не шелохнулся, а он тоже словно окаменел.

По пригорку съезжал еще один газик. Ох, как мне не хотелось, чтобы он направлялся к нам! Он нам не нужен, но опять-таки я молчал, продолжая оцепенело слеидить за ним.