«Чистый воздух поддерживает огонь в каждом живом существе, — часто говорил Ярослав. — А жизнь без огня — это не жизнь».
Правда, комиссар болел чахоткой, от нее и умер, но он умел смотреть в будущее. Он предчувствовал наступление века техники и считал, что глоток чистого воздуха будет настоящей роскошью. Генерал был в этом согласен с ним, поэтому и приучил себя к свежему воздуху.
В кабинете его обдало влажным утренним ветерком. Он всмотрелся в окутанные туманом горные вершины и нахмурился: близились неприятные дни и ночи с острыми болями в спине и правой руке. Всякий раз в осеннюю пору он заваливал себя работой и старался делать все возможное, чтобы нарушать предписания врачей, лишь бы доказать самому себе, что ему еще рано сдаваться.
«Мы превратились в винтики огромной машины. Резьба снашивается, уже не держит, и когда в один прекрасный день она совсем сотрется, ты просто выходишь из игры. На твое место поставят нового человека и...»
Генерал закрыл окно и, только опустившись на стул, ощутил слабость, которая, казалось, наполняла каждую клетку его тела.
...На совещании в Софии он наслушался выводов, заключений и предупреждений о неимоверной важности предстоящего учения. А ведь он и сам знал все это. На этой неделе он намеревался уделить немного времени своему дому, дочери, но его снова завертело это сумасшедшее время...
Машина остановилась внезапно, и генерал услышал голос водителя:
— Прибыли!
Ему хотелось хоть немного отдохнуть после утомительного путешествия. Он увидел свой дом. У него была привычка — после отъезда из города возвращаться прежде всего к себе домой, пусть хоть ненадолго. Домашний уют помогал ему преодолеть усталость.
Возбуждение, возникшее из-за событий вчерашнего дня и длительного путешествия, утихало, но в душе оставался горький осадок. Он испытывал необходимость перекинуться хотя бы двумя словами с Сильвой, чтобы убедиться, что он на своей земле...
Его дочь никогда не сердилась, если он будил ее в самое неподходящее время. Всегда поднималась, становилась на колени в постели и ждала, когда он усядется на краешек кровати, снимет фуражку и спросит:
— Я, кажется, тебя разбудил?
...Он остановился перед дверью и вставил ключ в замок. Снова, в который уже раз, прочел табличку на двери:
«Доктор СИЛЬВА ГРАМЕНОВА
«Доктор СИЛЬВА ГРАМЕНОВА