— Он отец моего будущего ребенка. Но я не о себе беспокоюсь. О вас. Вы с товарищем генералом...

— Хорошо, — отпустил ее Павел.

В кабинет один за другим входили офицеры штаба и докладывали об обстановке. Павлу хотелось освободиться от всех, остаться одному и еще раз осмыслить все.

Из госпиталя позвонили повторно. Сильва решила сама оперировать отца, взять на себя всю ответственность. Из его правого плеча она извлекла три пули. Теперь жизнь генерала вне опасности.

«Жизнь генерала вне опасности», — повторил Павел и попытался успокоиться.

В дверь постучали, и в кабинет вошел полковник Ралев, очень взволнованный. Он присел на стул, нашел сигарету и только после этого спросил:

— Что ты имел в виду, когда упомянул имя Драгана?

Павел ответил не сразу. Сел рядом с Ралевым, долго постукивал кончиком сигареты по ногтю своего пальца.

— Все довольно сложно, — начал он, но Ралев задал новый вопрос:

— Как у тебя с Венетой?

— Ты интересуешься как друг или как служебное лицо? — озадаченно посмотрел на него Павел.

— Сейчас это не имеет значения. Весь вопрос в том, с чего начать.

— Ты слишком загадочен. — Павел погасил недокуренную сигарету и ощутил жажду, но не потянулся к графину с водой.

— И то и другое для меня чрезвычайно важно, а ты, как всегда, пытаешься быть скрытным, — Ралев был недоволен началом их разговора.

— Ночью Драган приезжал к Велико. Они ссорились. Сильва была очень встревожена. — Павел перевел дыхание и продолжал: — А что касается Венеты, то я не могу сказать тебе, как у нас идут дела. Я люблю ее, но что-то запуталось в наших отношениях и я сам ничего не понимаю. — Он закрыл глаза и потер веки.

— Я не думал сегодня вести с тобой этот разговор, но... — Казалось, Ралеву мучительно тяжело подбирать слова.

— Говори, говори. Когда-нибудь надо же высказать все до конца.

— Она увлеклась каким-то молодым человеком. Недавно мы провели расследование и установили, что его зовут Кирилл, он незаконнорожденный сын подпоручика Чараклийского, ты знаешь, кто это. Мы хотели внушить ей, что эта связь не для нее, но она отказалась говорить на эту тему. Это, видите ли, ее личное дело.

Павел стоял спиной к Ралеву и смотрел на солдат строительного батальона, которые работали на стройке жилого дома напротив. Он следил за бадьей с цементом, но не пропускал ни одного слова из того, что ему говорил старый приятель. В это утро Павел вторично услышал имя Кирилла и внезапно вспомнил, что его жена говорила как-то об этом талантливом поэте. Он все допускал — и увлечение, и любовь, но то, что она может продолжать это после того, как узнала, кто были родители Кирилла, — это уж слишком.