Он сел, застенчиво улыбнувшись Аллейну.

— Так-так, Кармайкл, все верно. Ну а что вы скажете о следах от веревки?

— Поскольку я не нахожу другого объяснения, — безмятежно отозвался слушатель, — то я предположил бы, что мертвое тело привязали к мотоциклисту таким образом, что создалось впечатление едущего сзади второго седока.

— Как ни ужасна нарисованная вами картина, — сказал Аллейн, — боюсь, Кармайкл, вы правы.

1

— Да, жутковатая рисуется картина, — сказал Аллейн, осторожно вынимая дневник и кладя его на сложенное полотенце. — Тело привязано к спине мотоциклиста, и, чтобы скрыть веревку, на труп набрасывают пижамную куртку. Руки убитой, обхватывающие мотоциклиста сзади, связаны у него на животе. Голова ее, наверное, мотается все время, ударяя его по плечу. И если бы какой-нибудь поздний прохожий увидел их, он решил бы, что второй седок то ли очень уж нежно прижимается к первому, то ли пьян в стельку.

— А чемодан? — спросил Тиллотсон.

— Его привязали к мотоциклу, а камни в него положили позже, у плотины.

Фокс подал Аллейну губку, и тот начал осторожно промокать страницы дневника.

— Самая трудная часть задания для мотоциклиста началась по прибытии в Рэмсдайк, — продолжил Аллейн. — Помощника у него, очевидно, не было, и ему пришлось слезть с мотоцикла и отнести свою страшную ношу — скорей всего все так же на спине — к мосту. Там он ее отвязывает, возвращается за чемоданом, набивает его камнями, потом привязывает чемодан к телу и сбрасывает в воду.

— Слово «гипотеза» ты отметаешь? — иронически осведомился Фокс.

— Почти. Предложи другую версию, более согласующуюся с фактами, и я умолкну. Дай-ка мне что-нибудь твердое, чтобы перевернуть страницы. Ага. Теперь губку. Как бы то ни было, именно в это время исчезли мотоциклист с подружкой. Мы знаем лишь, что они расплатились по счету в гостинице и испарились в ту же ночь или ранним утром следующего дня. Очень возможно, что они прихватили на память сказочно драгоценный амулет работы Фаберже.

— Да ну! Вы в самом деле так считаете? — воскликнул Тиллотсон.

— Это просто догадка, но я готов поспорить, что на теплоходе драгоценности не окажется.

— Может, ее унесло течением, когда тело лежало на дне?

— Мне как-то не верится, что убийца мог оставить ее на теле.

— Да, пожалуй.

— Если эта штучка действительно так драгоценна, — сказал Фокс, — то, может быть, она и послужила мотивом преступления.

Или дополнительной наградой.