Аллейн рассеянно взглянул на дневник, помолчал и заключил:

— Некоторые из этих сведений, несомненно, имеют большое значение, другие, может быть, никакого. Но как вы думаете, позволяют ли они все вкупе сделать некий общий вывод?

— Я полагаю, что, безусловно, позволяют, — сказал Фокс.

— Это какой же? — поинтересовался Тиллотсон.

— Тайный сговор.

— Я того же мнения, — сказал Аллейн. — Но сговор между кем?

— То есть кто входит в шайку?

— Вот именно. И прежде всего кто главарь? Не Артист ли?

— Мне думается, здесь видна его рука, — сказал Фокс.

Аллейн снова начал переворачивать ножом страницы.

— Не хватает трех, — сказал он, — логично предположить, что именно на них был записан разговор, услышанный ею в подворотне в Толларке. Их вырвали в спешке, а затем сожгли или выбросили за борт. Вырвали либо нечаянно, либо с целью — и концы в воду.

— А сделал это Лазенби, — добавил Фокс.

— Да, если только Трой не ошиблась. Она не уверена.

— Стало быть, подозреваемых у нас пятеро или даже шестеро, — заговорил давно уже молчавший Тиллотсон. — Шестеро, считая шкипера, но это глупо: я несколько лет знаю его, он порядочный человек. Остаются доктор, Бард, Хьюсоны, преподобный отец и Поллок. И если вы не ошибаетесь, один из них — крупнейший уголовник мира. Но послушайте, — воскликнул Тиллотсон, которому вдруг пришла в голову новая мысль, — если они все заодно, зачем им эта поездка? Ведь не ради удовольствия?

— Нет, конечно, — сказал Аллейн. — Я считаю, что среди оставшихся на борту, кроме шкипера и его семейства, есть еще один, только один честный человек. Сейчас объясню, почему я так думаю. Дело в том…

Коллеги молча выслушали его доводы. Когда он кончил, Фокс тяжело вздохнул:

— Из всего этого можно сделать только один вывод о личности Артиста, не так ли?

— Да, но при одном непременном условии.

— Готов биться об заклад, что мы не ошибаемся. Что мы предпримем?

— Не станем ждать результатов вскрытия, Братец Лис, а воспользуемся ордером на обыск. Сейчас пять минут десятого. Надо поспешить, пока они не спят.