— Да конечно же, знаю! Не заставлял же он меня красть их просто так, для проверки моих способностей. Сарлинг не станет тратить время на такую ерунду. Белль, я знаю, что прошу слишком много, но у тебя нет выхода. Ты убьешь или Сарлинга, или тех невиновных людей. Одно из двух. Так что такое этот Сарлинг для нас с тобою, если мы сможем спасти других и освободиться сами? Разве ты не понимаешь?

— Ну да, кажется, да. Когда ты так говоришь…

— Все так и есть на самом деле. Во всяком случае, тебе с Сарлингом ничего такого делать не придется. Нам просто нужны сведения о нем. Так об этом и думай. Кое-какие факты. Узнаешь их для нас — и можешь обо всем забыть…

Она взглянула на стакан с вином, медленно покрутила его в пальцах:

— Все это меня пугает.

— Если ты поможешь нам, ничего плохого не случится. Мы с Бернерсом позаботимся об этом. Но без тебя не обойтись. Ты нужна мне больше всех… Так ты поможешь или нет?

Прошло немало времени, прежде чем она подняла, наконец, на него глаза. Белль хотела сказать очень многое, но понимала: ничто не поможет, не собьет Рейкса с пути. Ей бы просто встать и уйти, уйти и от него, и от Сарлинга, и будь что будет. Однако Белль знала, что это выше ее сил. Она нужна ему. И сама хочет быть с ним. Белль подняла голову и кивнула.

Рейкс протянул руку, вывел ее из-за стола:

— Ты об этом не пожалеешь. А теперь забудем все и станем развлекаться. О том, что нам нужно, я скажу после.

В ту ночь, лежа рядом с ним, она слушала его речь, и все слова казались ей выдумкой, каждое его предположение, которому она не сопротивлялась, засасывало ее все глубже и глубже в этот кошмар. Столько о Сарлинге и его домах, так много всяких мелочей… еще, еще. Боже мой, зачем ему знать о его одежде? Два ужасных серо-черных твидовых костюма, цвета мокрой гранитной набережной, два темно-серых фланелевых, простых, а не вафельных… Вспоминая, она добавляла кое-что от себя, то, о чем Рейкс с Бернерсом раньше не подумали. Все это смахивало на игру, смысл которой в том, чтобы посмотреть, кто дольше продержится — Рейкс с вопросами или Белль с ответами. Какая у него зубная паста, какого цвета щетка? Как он одевается и раздевается: ботинки, потом брюки, носки или носки идут за ботинками, а уже после них брюки? И микрокамера, которую нельзя прятать на груди или под поясом…

— Ведь невозмождно угадать, Белль, что придет в голову этому мерзавцу…

«Ни в одном из убежищ тела», — вспомнилось ей выражение из какой-то статьи то ли о туземцах, то ли о контрабандистах алмазами…

Ей казалось, что она ходит по Меону и, как туристка, за пять фунтов изучающая чужие дома, глазеет обстановку и щелкает фотоаппаратом. Щелк — снята кровать, столик у изголовья с подносом напитков, снотворным и неразрезанной Библией; щелк — и готов нерезкий снимок ковра шоколадно-коричневого цвета с единственной белой, в шесть дюймов ширины, полосой по краю. Такой ковер висит у него в кабинете.