Через каюту штурмана офицер провел Рейкса в рубку. Широкие окна, под которыми располагались органы управления судном. Ему показали офицерский мостик, телеграф машинного отделения, радарную установку… Офицер рассказывал, Рейкс изображал удивленного зеваку. А за окнами были другие корабли, другие палубные надстройки, доки, серая, загаженная вода, застывшие бараки и склады. Рейкс понимал, что ему повезло, что боги повернулись к нему лицом, представлял, как войдет сюда ночью, когда все приборы светятся мягким голубым светом. Офицер ничего не таил от Рейкса. Он был влюблен в свою «Королеву Елизавету 2» и с радостью описывал красоты возлюбленной, объяснял все: «здесь главный штурвал, за которым стоит рулевой, а это — навигатор…» Отсюда, из рубки, включат освещение палубы, когда над кораблем повиснет вертолет. Рейксу дали посмотреть рабочую каюту капитана справа от мостика и — вот до чего доводит любовь и гордость — даже туалет офицеров на мостике и умывальник слева от входа.

Рейкс выпил со своим поводырем чашку кофе, поболтал с ним полчаса и с облегчением узнал, что мачта на баке складная и опустится, когда корабль выйдет в море. Она служит для крепления якоря и освещения, но только когда судно стоит в порту. То, что так беспокоило Рейкса в последние дни, оказалось пустяком. А еще он узнал, что дверь к офицерам во время плавания всегда запирается.

Рейкс вернулся в отель к ленчу, подождал, пока не ушел портье, взял с его стола ключ от номера Альфреда Грэма. Поднявшись наверх, он положил пропуск на туалетный столик Грэма, создав, таким образом, иллюзию, будто его подобрала с пола горничная. Потом Рейкс спустился в холл, отдал ключ портье, сказав, что ошибся, и попросил свой собственный.

В три часа он уже возвращался в Лондон.

С тех пор, как Белль узнала, на что толкают Рейкса Бенсон и Мандель, ее терзали дурные предчувствия. Но боялась она не за себя. Пройдет еще немного времени, и Рейкс исчезнет навсегда. Пусть так, она привыкнет к одиночеству, научится жить с ним, но все равно Рейкс останется единственным мужчиной, которого она любила и будет любить. Другие ложились с ней в постель, пользовались ее телом, давали ей наслаждение, но никогда не входили в ее сердце по-настоящему.

Она закурила сигарету и подумала: «Бедная Белль, ты заработала двадцать тысяч фунтов — и не криви душой — за убийство собственного шефа. И тебе дадут еще, в конце операции — но ведь на эти деньги ты не купишь и крошки того, чего действительно хочешь. Ни крошки. В один прекрасный день Рейкс вычеркнет тебя из своей жизни, и ты не получишь от него даже рождественской открытки».